— Как вам сказать, — пес пожевал губами. — В аналитических обзорах, рейтингах я именно «Крупной международной корпорации» не встречал, но ведь большинство крупных компаний работают под многими именами, и не обо всех мы можем знать, — скосив глаза на дверь, он наклонился к нам и, понизив голос, поделился догадкой. — Мне кажется, судя по дизайну офиса, это может быть «Popa-», ну, или «Jopa-Cola», узнаю их корпоративный стиль.
Петух важно закивал:
— Да-да, стиль, безусловно, их, мне тоже так сразу показалось, — он небрежно закинул ногу на ногу и, еще раз оглядев комнатку, слегка вздохнул, покачивая головой. — К сожалению, отечественным компаниям еще далеко до подобных стандартов. Где вы найдете еще такую изысканную простоту, минимализм, отсутствие излишеств, сразу настраивающее на рабочий лад? Офисы наших фирм порой просто поражают безвкусием, кричащей роскошью и откровенным китчем. А здесь явно чувствуется работа комплексной команды имиджмейкеров, дизайнеров, психологов. Я думаю, всё-таки это скорее «Jopa-Cola», это более для них характерно.
Я кашлянул — а я что, лыком шит?
— Ситуация на рынке, конечно, сложная, котировки фьючерсов стагнируют… — и я запнулся, опять забыв название этого проклятого индекса.
Пес с уважением посмотрел на меня.
— Да, фьючерсы падают, вы правы, но зато индекс Доу-Джонса растет.
Тут дверь с табличкой приоткрылась, и оттуда выглянул черный кот в черном смокинге и белой манишке.
— Все? Больше никого нет? — и он махнул лапой. — Тогда проходите, господа.
Мы прошли в кабинет вице-президента, если это, конечно, можно было назвать кабинетом. Такая же полупустая комнатка с отслаивающейся от сырости штукатуркой и лампочкой без плафона, те же драные стулья в центре и обшарпанный стол напротив. На стене висела карта мира с какими-то цветными кнопками, воткнутыми в беспорядочном множестве по ее поверхности. На столе стоял дисковый телефон, вроде бы совсем древний, но при этом беспроводной (проводов я не заметил, хотя кот при нас кому-то звонил).
— Проходите, господа, располагайтесь, чувствуйте себя как дома, — суетился вокруг кот. — Секретарша на курсах сейчас, права на яхту получает, приходится теперь вот самому. Присаживайтесь.
Он лучезарно улыбался и, усадив всех, сел за стол.
— Итак, джентльмены, пора, думаю, нам познакомиться поближе, — улыбка не сходила с его морды, и он радостно потер лапы. — Как вы уже поняли, я вице-президент нашей корпорации по работе с персоналом. Зовут меня Кот, просто Кот. А вас, джентльмены?
Пес неторопливо встал и степенно раскланялся.
— Пес. Просто Пес.
И так же степенно сел. Пришлось вставать и нам.
— Петух, — Петух шаркнул ножкой. — Просто Петух.
Я от волнения забыл свое имя и в ужасе замямлил:
— Ситуация на рынке, конечно, сложная, но индекс…
— Осел! — быстро встрял Петух. — Это просто Осел, господин вице-президент!
— Ну что ж, очень приятно, джентльмены! — Кот опять потер лапы. — Очень приятно! Позвольте вначале немного рассказать о нашей корпорации. Наша корпорация… О, совсем забыл! Sorry! — он хлопнул себя по лбу и рассмеялся. — Вот что значит работать без секретарши! Прошу прощения, господа, буквально минутку!
Кот придвинул телефон и поднял трубку.
— Алло, Жоржета? Ах, это ты, Сусанна! Извини, богатой будешь! Соедини-ка меня, пожалуйста, с Муртазой Эйзенхауэровичем, да-да, с отдела дистрибуции и контрибуций. Эйзенхауэрыч, ты? Слушай, как там у нас, из Кейптауна партия пришла? А в Бангкок отправили? Всё в порядке? Хорошо. Как там, кстати, котировки фьючерсов наших на Лондонской? Стагнируют?
Заметив, как я напрягся, Петух незаметно пнул меня по ноге и показал кулак: молчи!
— Что? — Кот, казалось, засиял и переложил трубку к другому уху. — Хосе Мария Педрито у вас? Эйзенхауэрыч, кликни его, пожалуйста, к трубочке, давно его, старого плута, не слышал! — он оторвался от телефона и, прикрыв трубку, быстро пояснил нам: — Это друг мой старый, еще по Кембриджу, сейчас в «Popa-Cola» рулит, — и снова в трубку. — Педрито? Хай, мачо, хай! Бона сьерре, камараде. Чиво сьяса? О-ла-ла, о-ла-ла! — Кот чему-то рассмеялся. — Кватроченто амбразуре? Иес, иес, пипл зер гут, абер ла скуадра адзуритта, нота бене но пасаран, ю импасэбл гаучо просперити ля фам. Олл райт, коммон-бой, гуд найт!
Положив трубку, он еще, наверно, минуту улыбался, словно захваченный приятными воспоминаниями, но затем встряхнулся.
— Итак, на чем мы остановились? О, да-да, корпорация наша была создана более ста лет тому назад и постепенно распространила свое влияние на весь мир. Сейчас мы крупнейшая компания планеты на рынке эксью… эскми… — он запнулся и, чуть покраснев, скосил глаза на лежавшую перед ним бумажку, — да-да, эксклюзивных клиентов.