Он пролежал так, наверно, не один час, и только когда за окном потемнело и по стеклу забарабанил дождь, Андрей очнулся. Тяжело вздохнув, он приподнялся и сел. Что теперь делать? Как жить? И жить ли вообще? Вечерние сумерки, крадучись, вползали в комнату, заволакивая ее полумраком. На улице равнодушно шумел дождь и противно скрипели вязы, раскачиваемые ветром. И вместе с этими серыми сумерками, заунывным скрипом вползала в его душу тихая тоска, тоска по живому лицу, живому голосу. И так она его сдавила, что, не выдержав, выскочил он во двор и, несмотря на дождь, забегал в поисках Рыжего, — тоже ведь душа живая.
Нашелся Рыжий быстро. Услышав свое имя, он осторожно выглянул из крайнего подъезда, где обычно и ночевал, но выходить под дождь не захотел, а нерешительно затоптался в дверях, с надеждой глядя на Андрея, виновато виляя хвостом, — извини, мол, барин, мокро ведь… Андрею сразу полегчало.
— Ах ты, сукин сын! Ах ты, морда рыжая! — подойдя и присев на корточки, он ласково гладил щенка-подростка. Тот сразу лег на живот, жмурясь от удовольствия, не переставая, однако, хитро поглядывать из-под приспущенных век лукавым глазом, помахивая хвостом, выражая полную покорность и преданность. Андрей рассмеялся.
— Ах ты, шельма! Жрать хочешь, да? Ну пошли, пошли, перекусим чего-нибудь…
Андрей поднялся и понял, что страшно проголодался и сам.
У всякой медали, даже самой плохой, есть сторона оборотная, — Андрей еще раз убедился в справедливости этой банальной истины, когда зашел в ближайший супермаркет. Поневоле став Робинзоном, как минимум, в пределах города, он стал хозяином и всех его неисчислимых богатств. Правда, большая их часть — деньги, сложная техника — утеряла ценность из-за полной бесполезности или невозможности использования. На что годен сверхнавороченный компьютер без электричества? Но многое могло еще пригодиться.
Когда он понял это, стоя в торговом зале, понял, что все эти деликатесы, разложенные на витринах, всё разнообразие гастрономии — к его услугам, то испытал нескрываемую радость. Неужели «прощай, экономия»?! А в последние месяцы приходилось экономить буквально на всём, не зная, когда сумеет найти работу или, по крайней мере, занять денег.
Радость была, скорее, даже детской — кто в детстве не мечтал хотя бы раз оказаться в магазине, где можно брать всё без денег, просто так? Не то чтобы он уж и впрямь жил впроголодь, как потерял работу, — нет, ел он досыта, но очень однообразно и не очень вкусно (вареная картошка и пшенка на воде каждый день могут осточертеть кому угодно). По ночам он видел во сне жареное с лучком мясо, а днем порой часами мечтал, как чудесным образом выиграет в лотерею и пойдет в магазин. Теперь всё оказалось явью, хотя явью, скорее, пугающей, но, опьяненный мыслью о предстоящем ужине, Андрей словно забыл и о вымершем городе, и о недавнем отчаянии. Говорят, даже приговоренные к казни радуются последнему ужину, а Андрей был еще жив.
— Ну что, Рыжий, коммунизм подкрался незаметно? Гуляем? — он вытащил с витрины палку копченой колбасы и, радостно улыбаясь, бросил псу. — Или лучше ветчинки? А может, ты курочку предпочитаешь?
Рыжий предпочитал всё. Не веря своему счастью, он кругами носился по залу, роняя и вновь подхватывая то ленту сосисок, то окорочка, притворно рыча и лая на Андрея от избытка нехитрой собачьей радости. Не отставал от него и Андрей. Выбрав пакет побольше и покрепче, а поужинать хотелось всё-таки дома, в привычной обстановке, с удобствами, он стал методично набивать его съестным. Правда, брать пришлось только готовые продукты, — он помнил, что поварничать не на чем (газа тоже не было), — но яств хватало и без этого.
Вначале он прошелся по мясным прилавкам, сообразив, что при отключенных холодильниках и плюсовой температуре мясо долго не пролежит. Взяв всего понемногу — по палочке сервелата, салями, по куску ветчины, буженины и прочих деликатесов, — он отправился к молочным полкам, где затарился йогуртами, сырками, сгущенкой. В рыбной секции добавил несколько баночек икры — красной, черной, щучьей. В кондитерскую решил зайти на следующий день — ему ведь торопиться некуда, за ночь со сладким ничего не случится, а сегодня хотелось прежде всего мяса. Перед уходом заглянул еще в ликероводочный отдел и выбрал бутылку дорогущего французского вина в темно-золотистом фигурном стекле — просто так, скорее из любопытства, так как к спиртному, даже самому хорошему и изысканному, относился равнодушно. И в сопровождении Рыжего пошел домой — с полным пакетом в одной руке и пачкой тающего мороженого в другой.