В четыре часа позвали на построение: караул получал оружие, боеприпасы, а наряд в столовую — сменную форму. Ротный, шедший начальником караула, вместе с замполитом, таким же высоким худощавым офицером, вечно молчаливым, шедшим его помощником, лично осмотрели каждого, чтоб всё было в порядке. Они же повели караул вначале на предварительный инструктаж, а затем в караульный городок — порепетировать по заведенному порядку набор стандартных ситуаций: «стой, кто идет!», смена часового, обращение с оружием. В шесть часов все стояли на бригадном разводе.
Вначале их осмотрел дежурный врач, а точнее, рассеянно оглядел поверх очков — жалобы есть? — на что получил само собой разумеющийся ответ: никак нет! Что-то черкнув в журнале нарядов, он удалился, а потом подошел и дежурный бригады, полноватый добродушный майор из второго батальона. Все вытянулись и гаркнули приветствие.
— Ну, как настроение, бойцы? — он улыбнулся. — Все готовы?
— Так точно! — вновь прогудел караул.
— Дома у всех всё в порядке? Плохих новостей никто не получал?
— Никак нет!
— Ну и хорошо, — сложив руки на животе, майор медленно заходил перед строем. — Инструктировать и опрашивать вас по уставу особо, думаю, нечего, большинство, наверно, не в первый раз. Запугивать очередными страшилками, что где-то на часового напали, тоже смысла нет, — сами знаете, Чечня рядом. Я просто хочу напомнить, особенно любителям поспать на посту, что там вы, в первую очередь, охраняете себя, а потом только объект, а не наоборот, — он неожиданно остановился перед Лосевым, еще одним «духом», попавшим в караул, и строго посмотрел на того. — Ну-ка скажи, какая главная задача солдата?
От волнения Лосев покрылся испариной.
— В к-к-карауле?
Майор поправил ему ремень автомата.
— Во-первых, боец, надо представляться, когда обращается старший по званию.
Лосев испуганно дернулся.
— Виноват, товарищ майор! — и, вытянувшись, пролепетал. — Караульный четвертого поста первой смены рядовой Лосев.
Майор смягчился.
— Ну, так какая главная задача у солдата? Не только в карауле, а вообще?
Лосев замялся.
— Ну-у… — он мучительно пытался вспомнить хоть что-то, — э-э… может, Родину защищать?
И почему-то покраснел. Майор чуть грустно улыбнулся, вздохнул и посмотрел на Лапшина.
— Ну, а вы что скажете, товарищ сержант?
Лапшин щелкнул каблуками.
— Разводящий караула сержант Лапшин. Главная задача солдата — вернуться домой живым и здоровым.
Лицо майора расплылось в улыбке.
— О! Молодец! — и внимательно посмотрел на сержанта. — Чечня?
— Так точно, товарищ майор. Пять месяцев, Ханкала.
— Чувствуется, — и майор повернулся к Лосеву. — Слышал? Мотай на ус! Домой, живым и здоровым! Потому что кроме своих родных и близких, здесь вы, к сожалению, никому не нужны, Родине сейчас не до вас, — и махнул капитану Пашкову. — Командуй, капитан! Задерживать не буду.
Ротный поправил портупею, одернул форму.
— Караул, напра-во! Правое плечо вперед, шагом марш!
В машину погрузились быстро, — парк техники и арсенал, которые они охраняли, находились за городом, в двадцати километрах от части, и добирались туда на батальонном «Урале». Андрей, забившись вглубь крытого кузова, пытался хоть немного вздремнуть под гул мотора, но приближение решающего момента волновало, тревожило, напрягало, и заснуть не удалось. Сливченко же, напротив, уже отойдя от ночной пьянки, освободившись от второго бронежилета и противогаза, ожил, повеселел и болтал всю дорогу.
Но Андрей не слушал болтовню «дедов», он не смотрел даже на Сливченко, что-то весело насвистывающего, — он пытался унять дрожь. Холодная сталь автомата немного успокаивала, но при мысли о том, что предстоит, нервная дрожь вновь овладевала им. В иные минуты ему казалось, что у него может не хватить решимости, но он гнал эти мысли. Отступать уже поздно, — он с детства отличался упрямством и знал, что решения не изменит — хотя бы из гордости.
— Караул, к машине!
«Урал» уже стоял перед колючей изгородью, что опутала по периметру караульное помещение — две огромные полевые палатки, скорее даже шатры, соединенные между собой. Солдаты попрыгали с бортов. Из караульного помещения, или, как его проще называли, «караулки», выходил сменяемый караул.
— Первая смена строится перед входом, вторая, третья выгружают всё из машины и принимают помещение, — по-хозяйски распоряжался капитан Пашков. — Чтоб чисто везде было, территорию просмотрите, сам потом проверю.