Королева помогала ему. Без возможностей, которые предоставляла ему она, а в ее отсутствие — накопленная и сохраненная Островом энергия, Герман быстро зашел бы в творческий тупик. Но, благодаря Королеве, у него всегда оказывалось под рукой нужное оборудование, материалы, образцы, книги и видеозаписи. Королева буквально упивалась чистым мальчишечьим восторгом творчества, в котором не было ничего, кроме радости открытия и восхищения устройством мира. Перед лицом смерти Герман не испытывал ни зависти к конкурентам, ни корысти. Этой его искренней радостью, как одновременной молитвой миллиона верующих, становилась сильнее и прекраснее ее любимая планета.
Так, даже не догадываясь о том, что это невозможно, Герман собрал подводную лодку. Она получилась красивой, быстрой, очень удобной для путешествий в океане и оказалась даже способна проникать через обнаружившийся прибрежный портал в другие миры, но… места для, естественно, срочно понадобившейся лаборатории в ней не нашлось. Он отдал эту лодку любимому брату Юре, а себе построил другую, назвав ее словом, в котором сосредоточилось все важное для него — «Тайна».
— Потом можешь и ее забрать себе, — сказал он Юре, рассматривая дно океана.
— Когда потом? — поинтересовался Юра, еще не наигравшийся со своей «Каравеллой».
— Ну, когда я умру, — небрежно пояснил привыкший к мысли о скорой смерти Герман и тут понял, что ни он, ни Капитан-Командор не сообщили о случившемся друзьям.
Брату он рассказал все. Юра отказался верить. Так для него было лучше, чтобы не испортить чудесное детство тревогой и не впустить в душу разрушительное ощущение страха. Тем не менее за Германом он признавал право верить в свою смерть, тем более, что оно, по всей видимости, не мешало ему жить.
Друзья стали напрашиваться в экипажи подводных лодок братьев. Юра принял таких же, как он сам, бесшабашных и уверенных Костю, Игоря и Женю — скорее приятелей, чем подчиненных. Герман не сразу понял, зачем ему вообще нужен экипаж, и только когда Сережа объяснил, что в случае проблем со здоровьем может помочь врач, Коля — что за техническим состоянием подлодки нужен постоянный присмотр, Кирилл и Слава — что втроем они насобирают больше интересных образцов, Артем, Никита и Егор — что всем остальным нужна охрана, — только тогда Герман согласился сформировать экипаж. Но именно на этих условиях: он — капитан; Сережа — бортврач; Коля — техник; Кирилл и Слава — помощники; Артем, Никита и Егор — охрана. Герман, если кому-то непонятно, главный, его приказы не обсуждаются. Это не вызвало возражений. Ровесника, построившего две подводные лодки, находящего ответы на все вопросы, можно было только безгранично уважать. В итоге к «Тайне» оказалась приписана дисциплинированная и сплоченная команда, зараженная от капитана любознательностью и уверенностью в том, что ничего невозможного просто не существует.
И тут появилась девочка, построившая бриг…
Да, он ее уже видел. Они встретились год назад на улице его родного города в анекдотической ситуации случайного знакомства двух групп близнецов, и Ася с Юрой даже незабываемо свалились в фонтан, промокнув до нитки. По всем параметрам выигрывала Асина группа — они были тройней, плюс к этому ее братья Дима и Тима оказались редкими идентичными близнецами в отличие от вполне различимых Германа и Юры. Известие о том, что в семье Тигор есть еще пара близнецов — старшие братья Алеша и Толя, окончательно убило в Германе и Юре сознание их исключительности. Они пригласили братьев Тигор на Остров. Без сестры. Девочек в население Острова тщательно подбирала сама Королева, и чем она при этом руководствовалась, было неведомо. Что же касается мальчиков, то Юра с Германом были уверены, что братья Тигор соответствуют ее требованиям, они сразу почувствовали друг в друге нечто значительное общее. И оказались правы.
Ася сама нашла дорогу к Острову. Потом выяснилось, что она ее не искала и вовсе не хочет с ними оставаться… Тогда Герман затопил ее бриг. Незаметным движением запустил в него бесшумную торпеду. Никто ничего не понял, даже его экипаж, лишь Капитан-Командор догадался. Никто не знал, что на «Тайне» есть торпеды. И тайной, которую не хотелось открывать, стала для Германа причина его поступка. Он не смог позволить ей уйти. Почему? Потому что у него заболело сердце при мысли об этом.
Потом он клял себя за необдуманный порыв последними словами, и даже выучил ради этого несколько экзотических жаргонизмов. Ведь так началось то, что отменило его перемирие со смертью. Она теперь ему мешала.