Девочки замялись.
— Ну, вроде того. Никто прямо об этом не говорил, но как-то сразу подразумевалось, что у нас тут есть такие обязанности, и если мы хотим находиться на Острове, то должны приносить пользу, — сказала Валя.
— Да это и нормально, — заметила Оля. — Ничего непосильного мы не делаем. Просто надоело. Каждый день одно и то же. Только слушаем их рассказы о приключениях в наколдованных мирках или где-то в океане. И, вроде, никто нас здесь не держит. В плену.
Ну да, на готовку обедов и штопку носков мне никто не намекал. При таких условиях я бы тут не осталась.
Мы поднялись в зал и вышли на балкон, решившись, наконец, рассмотреть драконов при свете дня. Двое из них сразу подняли чешуйчатые головы и уставились на нас внимательными красными глазами. Оля непроизвольно вздрогнула и отступила на шаг. Действительно, драконы прямо-таки излучали угрозу, и было заметно, что две наблюдающие за нами особи напряглись, готовые в любой момент либо взлететь, либо дыхнуть пламенем. Валя тоже это заметила:
— Интересно, они огнедышащие?
— Вы огнедышащие? — громко спросила я.
Один из драконов величественно повернул украшенную роговой гребенкой голову в сторону, открыл змеиную пасть и резко, горлом, то есть длинной шеей, выдохнул. Из пасти метра на три полыхнул огонь. Наши волосы поднял поток горячего воздуха.
— Впечатляющая демонстрация, — пробормотала Валя.
Меня обрадовало, что дракон соизволил мне ответить, и я решила продолжить беседу:
— Можно нам выйти из замка? Мы хотим искупаться в море!
В ответ дракон сморщил черный лоб, сузил глаза, поднялся на лапы и вытянул шею. Его морда оказалась напротив моего лица, и я смогла ее рассмотреть. Натуральная ящерица, только раз в двадцать крупнее самой крупной ящерицы. Уважаю ящериц. Они теплые и шершавые. У них умильные толстые лапы с изящными пальчиками и элегантными перепонками. Круглые гладкие брюшки. Гибкие сильные хвостики.
Девочки, тихонько охнув, ушли с балкона в зал.
Мы с драконом рассматривали друг друга. До меня долетал ветер его дыхания — из узких косых ноздрей широкого плоского носа. Дракон моргнул. Я протянула руку и прикоснулась к черной гладкой щеке. Да, теплая, живая…Он дернул матовыми губами, снова нахмурился и упаковался обратно в ров.
Я заметила, что на балконе стало слишком жарко и тоже ушла в тень зала.
— Думаю, ответ ясен, — сказала я девочкам.
— Ася, ты что, вообще ничего не боишься? — дрожащим голосом спросила Оля. Она прижимала руки к груди, видимо, пытаясь унять слишком сильно бьющееся сердце.
— Драконов-то чего бояться? — ответила я. — Они же нас охраняют! От нас самих или от кого-то другого — не важно, главное, чтобы мы остались живы.
— Значит, если мы захотим уйти, они не смогут нам ничего сделать? — предположила рассудительная Валя.
— Убивать нас за это они точно не станут. Может быть, как-нибудь убедят не уходить… Выход перегородят, по дороге поймают и в челюстях обратно принесут, отшлепают показательно, под замок в подвале посадят… на хлеб и воду, — делясь опытом убеждения, я не замечала, как бледнеют девчонки. Тема закрылась сама собой, никто не решился выяснить, какими методами владеют драконы.
В конце концов, Валя с Олей пошли жарить блины, а я — искать свои книги. Когда нашла, поддалась угрызениям совести и присоединилась к девочкам.
Потом мы ели блины, разбирали фолианты — маленькие и огромные, в роскошных расписанных золотом атласных переплетах, и так было чудесно заниматься такими простыми приятными вещами в дружеской компании, что мы, не сговариваясь, простили Королеве ее злую шутку.
В конце этого дня Оля спросила у Вали:
— А ванную ты хотела?
Мы с Валей сначала не поняли, о чем она говорит, а потом осознали жуткие последствия возможной ошибки и переглянулись. Потом все трое молча встали и направились к башням, в которые еще не удосуживались заглянуть.
— Ничего, — по дороге размышляла я, — можно натаскать воды из колодца, подогреть в кухне или оставить во дворе на день — сама на солнцепеке подогреется — и помыться…
— А мыло где брать? — в тоске спросила Валя. — Как делается мыло?
Этого я не знала. Приходилось пользоваться самодельным, конечно, но уже готовым.
— Первобытство какое-то, — продолжала жаловаться Валя. — И так уже день без зубной пасты, так и запаршиветь недолго… Можешь создать мыло? — с надеждой спросила она у меня, резко остановившись.
— Нет, — ответила я. — творческой энергии нет. Ты сейчас не мечтаешь, а нуждаешься.