Валя и Оля больше не цепенели при мысли о том, как я провожу ночи. Они бы, наверное, и не разговаривали со мной больше, но им было скучно. Вечерами мы общались, как хорошие подруги. Как-то Валя спросила:
— Раз ты с драконами подружилась, может, уговоришь их нас отпустить? Все хорошо, но я толстею.
Я и сама понимала, что так или иначе приключение затянулось, но убеждать драконов пренебречь долгом, играя на возникшем ко мне доверии, я не могла.
Впрочем, все ли так безнадежно… Надо подумать.
— Вас нанимают колдовством? — спросила я следующей ночью у черного дракона.
Гладкие губы дрогнули.
— Королева произнесла заклинание?
Дракон фыркнул.
— Значит, она с вами договорилась?
Он едва заметно кивнул, и я вдруг ощутила исходящее от него эмоциональное тепло — ему доставило удовольствие, что я догадалась.
— На время?
Опять на драконьем лице появилась вежливая ухмылка.
— Вас что, обязательно должны убить?!
Дракон сощурил глаза.
— Я так не хочу! Но что-то должно случиться?
Снова повеяло теплом.
— Что? А, ты же не говоришь…
На сегодня игра в угадайку закончилась. Возвращаясь, дракон вдруг пролетел над поселком. Не только пролетел, а сделал круг, словно рассматривая место, откуда мы взялись на его голову!
Следующей ночью его товарищ повторил маневр, и я даже разглядела в неверном свете луны свой заброшенный домик. Мне с трудом удалось подавить желание прыгнуть вниз.
VII
Через день меня разбудила Валя со словами:
— Просыпайся! Надо привести тебя в порядок. А то живешь в замке, спишь на кровати с балдахином, ешь с серебряных тарелок, а ходишь в камуфляжных штанах!
Спросонья мне не удалось найти, что возразить. Выстиранные ночью любимые камуфляжные штаны еще не высохли, надевать вместо них все равно было нечего, и я покорно позволила напялить на себя, и даже помогла завязать на кучу шнурков, ворох нижних юбок. Оля залезла по пояс в мой сундук. Иногда она выныривала, развешивала что-то на откинутой крышке, а потом ныряла обратно.
Когда все шнурки были завязаны, она с торжествующим возгласом вытащила огромный лоскут из золотой, отливающей зеленью, парчи и на вытянутых руках повернула его к лучу солнца. Нам с Валей пришлось сощуриться. Оля еще порылась в сундуке и извлекла оттуда корсет с короткими рукавами.
— Вот! — сказала она. — То, что надо!
Сами девочки уже были одеты в нарядные платья: Валя в облегающее голубое, сделавшее цвет ее глаз пронзительно синим, с белой кружевной отделкой, Оля — в нежно-сиреневое, струящееся, украшенное изящными желтыми цветочками, оттенившими ее длинные светлые волосы. Волосы, кстати, у обеих были тщательно уложены и закреплены красивыми заколками.
— А это не слишком? — спросила я, сравнивая нескромную парчу с их милыми нарядами. Против собственно наряжания меня в качестве куклы я возражать не решилась, пожалев скучающих подруг. Дура.
— В самый раз! — уверенно отозвалась Валя, немилосердно шепелявя из-за зажатых в зубах булавок, которыми она уже подгоняла на мне корсет. Вогнав последнюю булавку, она критически посмотрела на мою косу: — Теперь волосы!
Они посадили меня на стул, который притащили из зала, и принялись расплетать и расчесывать мои волосы.
— Хорошо держит морская водичка, — с удовлетворением заметила Валя, делая сзади какой-то немыслимый начес. — Но лак для волос не помешал бы… Я не нуждаюсь!
Я заметила в зеркале ее ожидающий взгляд и поняла, что она имеет в виду.
— Ты капризничаешь. Творческой энергии нет.
Она пожала плечами, давая понять, что ни капли не расстроилась.
— Ничего. У нас шпилек и заколок много.
Легкомысленно напевая, она стала разбирать содержимое моего ларца, пока не нашла там самое большое украшение — позолоченную диадему в виде раскрывающегося бутона с тремя зелеными камнями в центре. Она вертела ее в руках, разглядывая мою прическу.
— Ну! Идеально же! — нетерпеливо воскликнула Оля. — Дай, я…
Она забрала у Вали украшение и приладила его у меня надо лбом. Я взглянула на себя в зеркало. Действительно, очень красиво.
— Еще бы глазки подкрасить, — критически предложила Валя.
— Нет, — вздрогнула я.
— Да и нечем, — снова пожала плечами она. — Косметику я не накапризничала. Ну, всего не предусмотришь!
Надевать несерьезные атласные туфли я наотрез отказалась. Девочки милостиво разрешили мне остаться в сандалиях, которых из-под длинной юбки все равно было не видно.
— Что дальше? — спросила я. — Можно раздеваться?