— Что в перспективе? — спросила я у Жени, чтобы не демонстрировать свой «компас» хозяевам.
— Через полтора часа, шесть километров, — ответил он.
За полтора часа замерзнуть не успеем, тем более, что надо спешить. Я взяла куртку из дубленой кожи, сапоги, в которые влезла прямо в сандалиях, и пуховый платок. Женька тоже оделся в куртку и сапоги, а на голову натянул вязаную хозяйскую шапочку. Я попросила еще что-нибудь, в чем можно ходить по снегу, и нам выдали снегоступы. Женька с просительным видом ткнул пальцем в висящую на крючке большую холщовую сумку, которая тут же радостно была ему выдана.
Мы попрощались и ушли.
— Надо было одеться теплее! — через двадцать минут заявил Женька. — Очевидно, что мы не успеем! В этом!.. По снегу!..
— Да, у меня тоже мало опыта передвигаться в сугробах, — призналась я, не сожалея, впрочем, об оставленных шубах — пробежка получилась интенсивной. — Я думала, что хоть ты не южный.
— Ну, как сказать, — останавливаясь и переводя дыхание, ответил он. — Я из Оренбурга. Опыт передвигаться по снегу у меня достаточный, но на лыжах и по лыжне. Так вот этот опыт мне подсказывает, что мы не успеем.
— Давай, хоть попробуем, — пожав плечами, предложила я, а про себя назвала Женьку нытиком.
III
Мы все же успели.
И оказались в тундре — голой и унылой, но вовсе не заснеженной. Моментально стало жарко. Я сняла платок и расстегнула крючки на куртке — было не настолько тепло, чтобы совсем ее снимать.
— Только завтра! — простонал Женька, глядя в «компас», с таким натуральным горем в голосе, что я чуть не рассмеялась. — В двадцати километрах отсюда! И то не к нам!
— Пошли, погуляем, — сказала я и направилась в сторону будущего сквозняка.
Такого огромного неба я не видела уже давно, и меня распирал восторг. Небо над океаном не в счет — оно не дает ощущения свободы, под ним не уйти далеко. А здесь у меня возникло испытанное лишь однажды чувство, будто я вытягиваюсь вверх почти до бесконечности, что я могу увидеть и понять все, что вокруг меня происходит.
По пути Женька вспомнил, что «тундра богата грибами и ягодами», и мы принялись изучать мох в поисках грибов, что было правильно, поскольку через два часа от пряников в наших желудках не осталось даже приятных воспоминаний. Еще он предложил было поохотиться, но, представив его, идущего с мечом на суслика, я уже рассмеялась в голос, и он, немного подумав, захохотал тоже. Нам повезло, и грибов набралось достаточно, на вид вполне съедобных. Мы набрали у чахлых кустиков сухих веток, на самые длинные нанизали грибы, которые порезали Женькиным мечом, точнее — о Женькин меч, развели костер (спички-то у меня обязательно найдутся), и поджарили грибы в меру своих знаний о способах их приготовления. Результат отбил аппетит надолго.
Незаметно наступил вечер. Нас стали одолевать комары. В потемках мы набрали еще сколько смогли хвороста и развели костер.
— Спим по очереди? — спросил Женька.
— Да, надо поддерживать огонь, — ответила я. — А то волки…
Волками, впрочем, и не пахло. Скоро нас укутала тьма. Глядя на огонь, я старалась не замечать Женькиного взгляда и пыталась избавиться от померещившегося два мира назад беспокойства. Чье недовольство может преследовать меня? Валя и Оля злятся, что я бросила их, улетев с драконами? Нет, они остались при своем интересе, ведь никто из парней не пострадал, а я их стараниями выглядела абсолютной дурой. Братья? С их точки зрения, я совершила очередную глупость, не более того. Денис меня бы понял, может быть, но его там не было. Кажется, что-то не так из-за Жени — мне неуютно, потому что он рядом. Герман. Вот в ком дело. Я не хочу, чтобы рядом был Не Он… Что он ревнует — мне только кажется. Господи, помоги мне забыть о нем!
— Что у тебя с Германом? — спросил Женька.
Они что все, сговорились? Я не хотела вновь искать ответ на этот вопрос и задала свой:
— Зачем тебе это знать?
Наступила тишина, если можно так назвать немелодичное жужжание комаров и потрескивание веток. Неужели так заметно, что я к нему привязана, и мое настроение, мои мысли зависят от него? Я не только чучело принцессы на драконе, но и по жизни посмешище…
— Ты мне нравишься, — вдруг ответил Женька. — Но все говорят, что вы вместе.
Это совсем другое дело. Хотя бы не посмешище.
Что сказать? Если мы не вместе, то со мной может быть любой, кто этого захочет?
— Я одна, — сказала я. — Я одна, потому что я одна. Мне так хорошо.