— Ох уж! — чтобы закончить разговор, Герман попытался перевести его в шутку. — У тебя с Алей именно так?
Юра не хотел отвечать. С Алей — сильно, но всего лишь замешано на подражании его, Германа, любви. И в этом он даже себе не признавался. Герман воспользовался его замешательством:
— Откуда вообще взялись эти «мы»? С чего ты взял, что это ей нужно? Почему ты решил, что моя любовь — взаимна?
Юра чуть заметно скривился, и в его глазах появился стальной блеск.
— Ерунда. Аля не любит меня, и каждый раз я преодолеваю эту ее нелюбовь. Зато потом ясно вижу, как она счастлива, и что это ей нужно больше всего. Бороться стоит. У нас с тобой есть наша страсть, она сильна настолько, что все сметает и переворачивает. Ася сдастся и никогда не пожалеет об этом, ты увидишь.
Герман и не подозревал, что Юра так красноречив. Брат верил в то, что говорил. Ему можно только позавидовать.
— Нет, — спокойно и твердо произнес он. А чтобы опустить Юрку на землю, добавил: — И будь осторожнее. Делать Але аборт я не стану.
11. Мрак, источающий мрак
I
Проснувшись следующим утром в своей полуподвальной камере, Денис не обнаружил на стуле одежды, сброшенной перед сном. Озадаченный, он пошарил в спортивной сумке и надел майку с шортами — гардероб, в котором соваться в наколдованные мирки было рискованно. Кому могли понадобиться дырявые брюки и грязная футболка?
Точно, именно в грязи все дело. Стирка вроде как входит в обязанности девочек, о чем Денис, привыкший все делать или не делать самостоятельно, совершенно забыл. Заняться им тут больше нечем, что ли?.. С этой унылой мыслью он отправился на поиски своего имущества.
Обнаружилось оно в прачечной, и он не без иронии похвалил себя за рассудительность. Футболка лежала на полке, чистая и аккуратно сложенная в непостижимой Денису (в ряду с прочими нормальными мужчинами) технике, и брюки покоились тут же. Денис, собственно, планировал начать день со штопки, однако, развернув любимые брюки, понял, что это не понадобится: чьи-то заботливые руки уже приладили поверх прорезанной ножом дырки заплатку. И какую! Длинный узкий лоскут кожи, стилизованный под стрелу! Заношенные штаны стали как новые. У кого же такой талант?
Девочек он нашел на кухне. Галя, Оля и Юля заканчивали готовить завтрак.
— Привет! — остановившись на пороге, сказал он и продемонстрировал заплатку. — Кто автор этого шедевра?
— Я! — с вызовом откликнулась Галя и, подумав, спросила с робостью, за которой опытный Денис мгновенно распознал кокетство: — А разве не нравится?
— Очень нравится, — заверил он, отступая в коридор. — С меня тортик!
В раздумьях о том, где взять тортик, он вернулся в свою камеру. В наколдованном мирке, ясен пень! Проблема в том, что тортики обычно покупаются за деньги, а вопросом денег он обычно не озадачивался.
Только он успел переодеться, как в дверь постучали, и, не дожидаясь ответа, в камеру протиснулась Галя. Денис замер. По жесткому личному правилу, флиртовать с островитянками запрещено. Эти девочки еще маленькие, и такие игры для них неизбежно жестоки, а чего-то серьезного он с ними не хотел.
— Не надо тортик, — с деловитым холодком произнесла Галя, закрывая за собой дверь. — Лучше скажи, где я могу найти Асю.
Денис молча остановил на ней взгляд, давая понять, что ждет объяснений.
— Почему ты до сих пор здесь живешь? — вместо этого спросила она. — В тюрьме?
— Потому что не в казарме, — охотно ответил он. — Я тут в плену, забыла?
Галя смутилась:
— А, да… Ты странный пленник: занимаешься чем хочешь, ни перед кем не отчитываешься, и Капитан-Командор форта называет тебя лучшим другом.
Денис улыбнулся. Да, время расставило все именно так. Но это всем подходит. А камера позволяет сохранить статус-кво.
— Мне здесь нравится, — подвел итог он.
Галя и не собиралась развивать эту тему. Она вернулась к вопросу, на который Денис не хотел отвечать:
— Где сейчас Ася? Ребята говорили, что ни в одном из медотсеков ее нет, в домике вместо нее — кто-нибудь из ее братьев, но ты ведь знаешь?
— Зачем тебе? — вкрадчиво спросил Денис.
Галя посмотрела ему в глаза. И, как все, забыла, о чем разговор. Денису уже надоело наблюдать такую реакцию, и он напомнил:
— Зачем тебе Ася? Она прячется. Она не хочет, чтобы ее лечили. Ясно?
Галя поморгала, тряхнув копной темных волос.