— Ты у Лейлы уже была? — спросила я. С момента разговора Абдуллы с Мустафой меня не отпускала тревога.
— Нет пока. А что?
— Иди немедленно, и про меня скажи, что тоже. Вроде они брезгливые, несколько дней продержимся.
Галя побледнела.
— Ты думаешь… он еще полезет?
— Все полезут.
Она с сомнением помолчала, потом неуверенно возразила:
— Ну… не спермотоксикоз же у них… всех.
— А это неважно. Мы им, может быть, даже противны. Им велели — они делают.
— Ася, я не понимаю. Зачем?
Надо собрать в кучу все, что я увидела, и что мне подсказала интуиция.
— Из нас готовят смертниц. Мы попали к террористам.
Галя помолчала, соображая.
— И что дальше будет?
Я пожала плечами.
— На нас прицепят по килограмму пластита с гвоздями и гайками и отправят, судя по нашей подготовке, на какой-нибудь охраняемый объект. Дело за малым — чтобы мы захотели умереть. Нам внушают, что ничего хорошего нас в жизни уже не ждет, что мы в глубоком горе, потеряв родных, и их души требуют отмщения, что сами мы по уши в грехе, искупить который может только подвиг во имя Аллаха. Они видят, что мотивация у нас слабая: по родным не тоскуем, а жизнью наслаждаемся. Осталось последнее — убеждать про грех, да так, чтоб сомнений не было, чтобы мы сами себя возненавидели. Ясно?
Галя кивнула и задумалась.
— Может, замотаемся в покрывала с ног до головы?
Вот наивная!
— Они объяснят, что поздно, что мы их уже завлекли. Галя, цель — морально нас уничтожить, ради этого они будут насиловать и изуродовать, а оправдания найдутся!
— А если сказать, что мы не мусульманки?
Нас убьют. И не просто убьют. Мой взгляд, наверное, был достаточно выразительным. Она сама поняла, что сморозила глупость, и сникла.
— Пошли к Лейле! — распорядилась я.
Но уже было поздно. У палатки нас ждали. Пока двое, из новобранцев. Осклабившись, они начали ласково нам что-то объяснять про нашу ослепительную красоту и непреодолимое желание. Мы хором сказали:
— Нет!
Они переглянулись, стерли улыбки с лиц и решительно придвинулись к нам. Мы одновременно ударили их ногами в ребра. И поняли, что подготовлены лучше.
Возвращаться в палатку было нельзя — там драться сложнее. Уходить — тоже. Потому что некуда и потому что палатка заслоняет нас хотя бы с одной стороны, а это важно, поскольку, подтверждая мрачную правоту моих прогнозов, к нам уже приближалась другая группа товарищей.
Внутри меня что-то изменилось, как всегда перед боем, как будто во мне включилось еще одно существо ќи приняло на себя командование мышцами, нервами и суставами. Это существо, запредельно расчетливое и рациональное, всегда точно знало, чего ждать от противника и никогда не допускало ни единой ошибки, ему не было важно, насколько развиты мои мускулы, потому что оно не использовало физическую силу, а черпало энергию откуда-то извне. Оно могло бы неплохо развлечься сейчас, если бы не… Огненные стрелы.
От них нет спасения. Их черед еще придет, это точно. Что же делать? Однажды в разгар боя мне помогли ребята с «Тайны», хотя я, кстати, не особо и нуждалась в помощи. Их через пульт центрального портала вызвала Королева. Но это не тот случай, сейчас-то сквозняка на Остров нет. А как они вообще получаются — сквозняки? Что заставляет совмещаться некие дырки в пространствах? Что это за дырки?
Из памяти послышался голос Капитана-Командора: «Ты пробила окно в их мир». Надо напрячься и еще кое-что вспомнить. Как я это сделала?
Мы с Галей уже стояли спина к спине. Я достала из кармана штанов «компас», надела на руку и предупредила Галю:
— Я попытаюсь устроить сквозняк на Остров. Слушай меня и делай, что я говорю.
Она кивнула в ответ — я почувствовала это затылком — и абсолютно спокойным тоном спросила:
— Прорвемся?
— Конечно, — ответила я. Тогда я еще верила, что со мной ничего плохого просто не может случиться.
На нас напали. Свора мерзейших мужиков, протягивавших грязные ручищи, чтобы причинить нам боль и унизить — не потому, что мы когда-то причинили боль им, и не потому, что мы им мешали, а потому, что страдающие и униженные мы были для них полезнее. Злость вперемежку с отвращением пересилили во мне обычное удовольствие от боя. Бой с недостойным противником не приносит радости.
Мы в тупой злобе выбивали им зубы, ломали носы, пробивали глаза, мяли ребра, а они все больше зверели, и наконец я услышала:
— Пристрелить сук!
Вот! Вот это я чувствовала тогда, с драконами: отчаянное желание вырваться из этого мира! Бескомпромиссное, не допускающее никаких иных возможных вариантов и очень мощное. Я поняла, что получилось. Быстро взглянув на «компас», я увидела, что в пяти метрах от нас быстро совмещаются порталы, и схватила Галю за руку.