- Понимаю, господин генерал. Делаю вывод, что и вторжение планируется не без вашего участия. И где же оно произойдет?
- В Ларедо. И вам придется им пожертвовать. Чтобы план сработал, мексиканцев придется впустить вглубь вашей территории.
- То есть нам отводится роль приманки в вашей охоте.
- Если вам угодно упрощать до этого уровня, то можно сказать и так. А можно сказать, что роль жертвы уготована вам самой судьбой, а мы ваши ангелы-спасители. Давайте философские оценки оставим для мемуаров, к тому времени мы многое успеем переосмыслить. Предлагая вам играть вашу роль, мы не считаем ее менее значимой, чем у остальных участников, поэтому предлагаю вам договориться о будущих зонах ответственности здесь и сейчас.
Эйтингон расстелил на столе топографическую карту Мексики.
- От Эль-Пасо до Леона проходит шоссе номер четыреста пятьдесят, его предлагаю считать будущей границей между Калифорнией и Техасом. По широте Леона пройдет ваша граница с Карибской Федерацией. Леон пусть будет общим городом.
С минуту, Эрл Уоррен и Аллан Шиверс смотрели на карту молча. Нарушил тишину Президент Республики Калифорния, обратившись к, равнодушно смотрящему на карту, Меркадеру.
- Вы уверены, что сможете дойти до Леона за четыре недели, господин президент?
- Нет, господин президент. Я уверен, что до Леона мы сможем дойти за две недели. Камилло?
Молоденький Команданте сверкнул глазами хищника и очаровательно улыбнулся.
- Так точно, товарищ Президент. И за две сможем, и за неделю сможем. Леон мы сможем захватить на четвертый-пятый день, после начала Мексикой агрессии против Техаса.
Камилло Сьенфуэгос, Команданте Коминтерна, заменяющий на этом посту, находящегося на лечении Че Гевару, своих возможностей не преувеличивал. Вертолёты Сикорского двух модификаций – десантные и ударно-штурмовые, уже встали в серийное производство в Казани, Ульяновске, Сиэтле и Лос-Анжелесе, а коминтерновский спецназ на вертолётах – это оружие эффективнее атомной бомбы. Тем более при такой плотности разведсети и ухода основных, самых боеспособных, подразделений армии Мексики на север, в Техас.
Карьера Камилло складывалась стремительно. «Лунатик» оказался прирождённым военным гением, умудряющимся моментально адаптироваться к меняющейся чуть ли ни каждый день, даже не тактической обстановке, а самой концепции войны. Ведь что не говори, а вертолёт – это лошадь новой кавалерии. Такая нужная и такая-же уязвимая. Кавалерию не бросают в атаку на пулемёты, подавлять пулемёты должна артиллерия, а вертолётной кавалерии нужно искать дыры в обороне и уходить крушить тылы. На пятый день захват Леона вполне реален. Вернее, реален он даже в первый день, а на пятый гарантирован. Прощай, Мексика! Была ты несуразной испанской колонией, и развалишься вместе со своей метрополией*. Мексику Камилло было не жалко, как и Испанию, он был коммунистом кубинского происхождения и советского воспитания, комиссаром у Команданте был сам легендарный Рамон Меркадер.
*Испания уже разделилась на Испанию и Каталонию, на очереди к суверенитету баски и галисийцы
А что дальше? Команданте было откровенно всё равно. Можно начать вразумлять Бразилию с Колумбией, а можно и Техас с Калифорнией. Начальству виднее, а начальство у Коминтерна сам товарищ Сталин-старший, вот пусть он и решает, а Камилло будет эти решения воплощать в жизнь.
29 октября 1953 года. Стамбул. Дворец Долмабахче, Большой салон, балкон с видом на Босфор.
На конференцию «Европа. Двадцать первый век» Эрнст Хемингуэй приехал в составе официальной делегации Республики Аляска. Возглавлял делегацию Генерал-Губернатор Англии и Уэльса, Мэтью Риджуэй, который и уговорил Хемингуэя оставить на время без внимания скучный «Монреальский трибунал» и составить ему компанию в Стамбуле по пути в Москву, куда их обоих пригласили для участия в Параде Победы седьмого ноября.
«Монреальский трибунал» разумеется не остался совсем обделенным вниманием, в ежедневных теперь уже обзорах, Эрнста Миллера Хемингуэя, на первой полосе Правды. После награждения его Звездой Героя Советского Союза и, сопутствующему этой процедуре, личному знакомству писателя с Рокоссовским и Судоплатовым, он получил допуск к ленте «ЧК» и теперь, для того чтобы стать самым осведомленным журналистом планеты Земля, ему было достаточно зайти на узел связи любой Советской комендатуры и получить, полагающуюся ему, согласно уровня допуска, сводку событий дня. Это было круто! Даже если бы все журналисты мира начали ежедневно сливать Хемингуэю добытую информацию, он в лучшем случае получил бы треть, от того, что сейчас имел через «ЧК».