С Елизаветой встречались в Сталинграде. Театры там пока провинциальные, поэтому сходили на футбол, на хоккей и выехали на рыбалку, на Волгу – надёргали всякой мелочи, для рыбалки не сезон, но было весело. Василий озвучил Лизе идею о подготовке космонавтов-женщин и встретил полное понимание и одобрение – готова, только как быть с «Мирами будущего»? Не обидится ли Старый Джо?
Вот и пригодился должок Майкла О Лири. Передачи из двух студий (в Москве и Олешев-Сити) он уже организовывал, вот и пусть добавит студию в Севастополе. Отец обе идеи одобрил и даже похвалил за смекалку. В общем, дело уверенно двигалось к свадьбе.
Иосиф Виссарионович идею развил. Четвёртую студию организовали на колёсах – к агитационному поезду «Красный Коммунар» прицепили три вагона (студию, аппаратную и жилой для телевизионщиков), теперь передачи выходили из четырёх точек: Москвы (ведущий Иван Ефремов), Севастополя (Елизавета Виндзор), Олешев-Сити (Роберт Хайнлайн) и из передвижной студии «Красного Коммунара», путешествующей по всей стране.
Товарищ Сталин-старший, тем временем, занимался организацией коммун. Его ответ Ивану Ефремову, в одном из выпусков «Миров будущего», услышали и попросили объяснить – какой должна быть коммуна в обществе, ещё не отказавшемся от собственности и денег? Хороший вопрос.
При коммунах человечество уже жило. Причём прожило оно в этой общественной формации большую часть своей истории. Любое древнее племя – это коммуна, они все вместе сражались с врагами, охотились (добывали еду), заботились о потомстве, судили провинившихся и приводили приговоры в исполнение. Возможно ли это повторить в современном обществе и нужно ли повторять?
Возможно ли человечество сделать одним большим племенем? Было бы намного легче, если бы перед человечеством встала общая угроза, вроде цивилизации арахнидов из романа Хайнлайна, но и без этого можно постараться. Угроза рано или поздно обязательно возникнет, так что начинать готовиться к этому заранее людей убедить можно. Людей в чём угодно можно убедить, если постараться.
Другой вопрос – денежные отношения и возникающая из этого личная (частная) собственность. Даже в самом коммунистическом романе «Бесконечность» Ивана Ефремова некая производная денег сохранилась, пусть и в виде социального рейтинга. Только обладатели солидного рейтингового капитала имели возможность распоряжаться ресурсами коммуны, остальным предоставлялось только удовлетворение потребностей. Разумеется, не только жильё, еда, медицина и образование, всё-таки общество описано гораздо более технологически развитое – у всех имелись роботы и космический транспорт, но решения принимались не ими, а за них. Никакой демократии в будущем фантасты не видели.
Первую коммуну начали создавать в Челябинске. Берия это движение организовал, он его продвигает, ему и начинать. В стране полмиллиона инвалидов Великой Отечественной Войны и примерно столько же детей сирот, так что первая очевидная задача для коммунаров – обеспечить этим людям нормальную жизнь, окружить их семейной заботой, организовать которую государство не способно. И не потому, что денег не хватает, теперь их хватает на всё, но забота чиновников, согласно служебным обязанностям, и забота семьи (племени) – это две очень разные заботы.
Для начала создали типовой проект поселения коммуны. Типовой не в архитектурном плане, а в концептуальном, архитектура то как раз желательна разная. Сотня-полторы коммунаров (с семьями), десяток-полтора героев-инвалидов и столько же сирот образовывали коммуну (племя) – из этого расчёта и проектировали. Жилые комплексы гостиничного типа (без личных кухонь, кладовок и гаражей), с общей столовой, несколькими общими гостиными, школой, детским садом, яслями, приусадебным (тепличным) хозяйством и гаражом с ремонтной мастерской - планировалось построить в ближайших пригородах всех крупных городов, если челябинский опыт станет успешным. А он наверняка станет, в первую коммуну Лаврентий Берия планирует переселиться лично.
Деньги на это были. И сами коммунары (которым затея очень понравилась) собирали активно, и государство готово выделять, и просто сочувствующие идее жертвовали, так что дело теперь только за самими людьми.