Этим, Советский Союз открыто признал своё участие в дальневосточных событиях. Страна весело праздновала очередную победу, угроза ядерной войны никого не испугала, над американцами откровенно смеялись.
Визит Дуайта Эйзенхауэра был объявлен частным, поэтому прилетел он без всякой помпы, обычным военно-транспортным бортом ВВС США, но у трапа его ожидал президентский приём, со всеми сопутствующими почестями: почётный караул, оркестр, гимны. У трапа ему пожал руку секретарь Президиума ЦК КПСС Константин Рокоссовский, которого американские аналитики теперь считали наиболее вероятным преемником Сталина. Эйзенхауэр приём оценил и очень тепло поздоровался с Рокоссовским и Громыко. Они же составили компанию Сталину в переговорах с американской делегацией, кроме нового президента США, она включала его будущего госсекретаря Джона Даллеса и бывшего командующего американскими войсками в Корее, отставленного Трумэном, будущего министра обороны в новой администрации, полного генерала Дугласа Макартура.
Слово взял товарищ Сталин, после тёплых приветствий и поздравлений Эйзенхауэра с избранием на пост Президента США, он попросил гостей ознакомиться с документом "Аналитическая записка о последствиях ядерной атаки кальдеры погасшего супервулкана в Йеллстоунском национальном парке, США," и перешёл к делу.
- Корейцы передали нам почти сто двадцать тысяч американских военнослужащих, взятых в плен в Сеуле и Пусане, мы готовы их вам передать вам незамедлительно, после компенсации расходов на их содержание. Мы готовы выступить посредниками на переговорах о судьбе генерала Кларка и его штаба, а также приложить всё возможное влияние, для их скорейшего освобождения из плена. Мы не намерены кому-либо из них предоставлять политическое убежище. Их политические убеждения с нашими, в целом, не сходятся, таких мы считаем преступниками, а преступников у нас и своих хватает. Но это касается только американских граждан, и только из уважения лично к вам, мистер президент. Остальные участники ООНовской коалиции, пусть решают свои проблемы напрямую с товарищем Ким Ир Сеном. Или пишут жалобы в ООН. – усмехнулся Сталин.
Отказаться от такого предложения было невозможно. Конечно, британские и прочие союзники этого не поймут, но отказа уже точно не поймут американцы. Дуайт Эйзенхауэр покосился на Макартура, убеждённого антикоммуниста, сторонника переговоров с позиции силы, но и тот только пожал плечами и кивнул. За этим и летели. Поражение потерпел демократ Трумэн, бледная тень своего политического папочки Черчилля, а республиканцы победили. Пусть дипломатически, но победили. Макартур поддерживал военную операцию в Корее, но ровно до того момента, пока его не отстранили от командования. Теперь он злорадствовал, на союзников ему откровенно наплевать, ведь к его отстранению приложил руку и британский боров, вот теперь пусть хлебнёт полной ложкой, подлая тварь. Джон Даллес тоже кивнул, хоть и не так вызывающе, как Макартур.
- Мы с благодарностью примем вашу помощь, мистер Сталин. – в голосе Эйзенхауэра действительно прозвучали нотки благодарности, - Скорейшее возвращение армии Кларка является главной целью нашего визита. Хотелось бы обсудить подробности.
- У меня к вам другое предложение, мистер Президент. Раз главной цели вы уже достигли, то оставим товарищей Рокоссовского и Громыко обсуждать с господами Даллесом и Макартуром подробности, а мы с вами пока обсудим аналитическую записку наших учёных и военных специалистов. Оставьте здесь своего переводчика, пусть работает, найдём другого.
Намёк генерал Эйзенхауэр понял, знаком остановил переводчика и вдвоём со Сталиным перешёл в соседний кабинет. Другим переводчиком оказался Андрей Януарьевич Вышинский, собственной персоной, недавно отставленный советский госсекретарь. Эйзенхауэру стало очевидно, что встреча принимает судьбоносный характер. Уселись на диваны за низким столиком, президент США положил перед собой сценарий апокалипсиса, и глядя в глаза Сталину спросил.
- Это ведь не блеф?
Пока Вышинский переводил, лидеры великих держав, казалось, пытались увидеть друг у друга саму душу, настолько пристально они вглядывались друг другу в глаза.