Глава 2
5 февраля 1953 года, Вашингтон, Белый Дом
- ...на запрос о составе акционеров, они отвечать отказались, сославшись на корпоративную тайну, Сэр.
Шерман Адамс закончил доклад о Федеральной резервной системе и молча ожидал реакции президента. Среагировал Эйзенхауэр довольно неожиданно.
- Значит, это всё правда. Наша Независимость - фикция, Шерман. И что самое смешное, американцы об этом даже не подозревают.
Это Шерман Адамс охотно подтвердил.
- Мне и в голову не могло такого прийти, сэр. А как вы догадались?
- Представь себе, друг мой, Сталину это известно. И реорганизация службы охраны президента тоже проведена по его совету. Он считает, что меня будут пытаться убрать сразу, как только полезу в эти дела.
Полезет, или нет - Шерман Адамс спрашивать не стал, это было очевидно, он молча ждал распоряжений.
- Готовьте указ о национализации Федеральной резервной системы.
Уже на следующий день, указ был опубликован и вызвал небывалый ажиотаж, вся Америка только его и обсуждала, популярность президента Эйзенхауэра становилась просто невероятной, такого президента в США ещё никогда не было, его рейтинги показывали почти девяносто процентную поддержку. А восьмого февраля служба безопасности предотвратила попытку минирования президентского самолёта.
- При попытке задержать объект с поличным во время закладки, он специально, или по неосторожности привёл заряд в действие. Трое наших сотрудников погибли на месте, включая командовавшего операцией майора Смита, один скончался в госпитале, ещё двое ранены. Самолёт повреждён значительно, случись такой взрыв в воздухе - катастрофа была бы неминуема.
Недавно возглавивший службу безопасности, вызволенный Эйзенхауэром из корейского плена, генерал Марк Уэйн Кларк докладывал печальные итоги своей первой спецоперации на новой должности довольно бодро, было видно, что в целом доволен.
- Обязательно было брать с поличным?
- Может и не обязательно. Дело это для нас новое, так что ошибки обязательно будут. Парни погибли за Родину, спасая своего президента, а это хорошая смерть для солдата. Главное, задачу мы выполнили, а избегать потерь постепенно научимся, Сэр.
Всё так, новая охрана набиралась из армейцев, специфическому опыту у них взяться было неоткуда, ставка на то и делалась - на верность, хоть и в ущерб профессионализму.
- Вечная память павшим! Представьте всех к наградам. Благодарю за службу!
9 февраля 1953 года, Москва, Кремль
На конференцию по Ближневосточному урегулированию, созванную по инициативе СССР, приехали главы всех стран, участвовавших в конфликте 1947-1949-го годов. Обладающий значительным влиянием в арабском мире, Гамаль Абдель Насер проделал большую дипломатическую работу.
С приветственным словом к участникам конференции, обратился сам товарищ Сталин. Он объявил о решении отпустить советских евреев на поселение в Израиль и, озабоченный их безопасностью на новом месте, призывает стороны прийти к мирному и разумному выходу из последствий британской колониальной политики.
Вкратце, речь товарища Сталина несла в себе призыв принудительно обменяться населением и отдать всю Палестину под еврейское государство Израиль. В этом случае СССР обещает арабским странам всестороннюю поддержку в том случае, если Британия попытается воспрепятствовать национализации своих активов в этих странах. С толстым намёком на Корею. Советские добровольцы не желают распускаться, а желают продолжать нести в мир добро избавления от колониального гнёта, который ничем не лучше Гитлеровского нацизма. Напомнил о провозглашённой недавно доктрине Сталина "Азия для азиатов" и предложил всем присутствующим к ней присоединиться.
Словом, почти открытым текстом, предложил ограбить британцев и пообещал защиту. Не просто так, конечно. Даже «классово близкой» Корее это обошлось в шесть авиабаз, военно-морские базы в Пусане и Вонсане и контроль над железной дорогой. Над железной дорогой временно, до окончания войны с Японией, а вот базы, похоже, уже навсегда. Стоят ли британские активы присутствия военных баз – решайте сами. Кому-то это выгодно, кому-то нет.
Уполномочив Андрея Андреевича Громыко дальше говорить от имени СССР на Московской конференции, Сталин покинул зал заседаний под бурные аплодисменты.