А Сталин с Вышинским тем временем внимательно наблюдали за реакцией посвящаемых в заговор товарищей. Рокоссовский читал как каменный памятник, но было видно, что это напускное и явно дается ему с трудом, а Судоплатов эмоционально, то хмурясь, то хмыкая, то кивая, словно находил подтверждение своих догадок.
— Товарищи! Сразу вам говорю, что происхождение этого рассказа с точки зрения научного материализма пока никак не объясняется. Либо наука наша пока не доросла, либо материализм мы неправильно понимаем. Это я обнаружил на своем столе утром десятого декабря. Рука моя, но писал я видимо во сне. Версии об источнике три – умственное помешательство, вмешательство Высших сил, или такая своеобразная помощь ученых из будущего, остались же там ученые патриоты. Павел Анатольевич?
Судоплатов правила игры принял сходу.
— Наверняка остались, Иосиф Виссарионович. Наверняка это ученые, наша наука, естественно, пока отстает. Ничего, догоним и перегоним.
Рокоссовский уверенности соратника не разделил. Он внимательно посмотрел в глаза Сталину и негромко, но отчетливо проговорил.
— Я полностью исключаю только умственное помешательство. Божественное вмешательство не исключаю, Иосиф Виссарионович.
— Ничего, Константин Константинович, Андрей не исключает и помешательства. Говорит, что такое теоретически возможно, помешательство в нужном направлении. Человеческий мозг мы тоже пока совсем не знаем. Мы с ним уже много об этом спорили, как вы понимаете. Ну, к делу, товарищи заговорщики. Мы с вами только что организовали неконституционный орган управления Страной. Назовем его Чрезвычайным Комитетом Обороны.
Как вы помните, завтра у нас состоится очередное заседание Президиума ЦК, на нем я подам в отставку. Это не обсуждается, товарищи, этот план был принят до вас, и мы только потому сегодня и собрались, что он выполняется и уже пришло ваше время.
Вас, Константин Константинович, я рекомендую на пост Первого Секретаря Президиума ЦК КПСС, а для вас, Павел Анатольевич, должность еще только предстоит создать. Мы с Андреем Януарьевичем, как смогли, проанализировали допущенные ошибки. Одна из главных – мы уделяли недостаточное внимание партийному контролю. Партия нуждается в регулярных чистках от приспособленцев и карьеристов, а Секретарь Президиума ЦК КПСС и глава Комитета партийного контроля должен получить полномочия вроде римского Цензора Сената. И чистить, чистить, чистить! Павел Анатольевич?
- А как-же МГБ и все, что уже начато? Да и какой из меня партийный цензор? Я в социальных теориях и философиях никогда не был силен, Иосиф Виссарионович. Я в партию вступал не умом, а сердцем.
- Сердцем – это хорошо, Павел Анатольевич. Сердце обмануть труднее, чем разум. Социальные теории мы все равно будем пересматривать. Мы с Андреем Януарьевичем уже начали над этим работать. А с МГБ ничего не изменится. Служба службой, а партия – это добровольно принятая на себя посильная общественная нагрузка. Посильная. Посильная для вас обоих, мы в этом уверены. Константин Константинович?
- Благодарю за доверие, Иосиф Виссарионович! Пока страшновато, но надеюсь не подвести. Если не секрет – почему именно завтра?
- Не секрет. Павел Анатольевич, расскажите товарищам, что произойдет семнадцатого мая, а после мы обсудим последствия этого события.
- Товарищи! Семнадцатого мая произойдет очередное покушение на президента Эйзенхауэра, которое с большой долей вероятности приведет к его гибели.
Покушения на Эйзенхауэра были постоянной темой для обсуждений среди высшего руководства страны. Все сходились во мнении, что новый американский президент – настоящий баловень Судьбы. Рокоссовский решил на всякий случай уточнить.
- Это мы его, семнадцатого, Павел Анатольевич?
- Нет, Константин Константинович. Просто в этот раз мы не будем его спасать.
- А что, спасали уже?
- Было дело.
- А почему больше не будем?
Судоплатов чуть замешкался, взглядом попросил у Сталина поддержки, получил одобряющий кивок и чуть ли не шепотом выдавил из себя.
- Нами уже начато проведение операций «Рог изобилия» и «Разные Америки»
Рокоссовский растерянно посмотрел на Сталина, тот молча протянул преемнику папку, с кратким описанием целей проводимых МГБ операций, и принялся меланхолично набивать свою трубку. Константин Константинович дочитал, как раз когда товарищ Сталин докурил. Маршал вытер выступившую на лбу испарину, расстегнул верхнюю пуговицу кителя и буквально выдавил из себя.
- Да уж, удался денек. Как бы разумом не тронуться… Может выпьем по пятьдесят, товарищи заговорщики?