- Какие еще коридоры, господа? У меня две тысячи километров фронта, три армии, чертова куча пленных и беженцев, а я при этом должен думать о процветании вашей внешней торговли? Меня, в этом случае, немедленно обвинят в государственной измене, и правильно сделают.
- У нас тоже много беженцев господин генерал. Все продовольствие давно распределяется по карточкам, а нормы постоянно снижаются. Страна на грани голода. Поэтому торговля для нас сейчас не вопрос прибыли, но выживания. Господин Громыко сказал, что Советский Союз готов поставить нам гуманитарную помощь, но график поставки все равно зависит только от вас.
- И с кем же вы хотите торговать?
- С Советским Союзом, господин генерал. Ваше министерство торговли выразило желание поставить нам все необходимое, но транспортная логистика зависит только от вас.
- Хорошо, господа. Я берусь решить все ваши транспортные проблемы, когда получу контроль над управлением Швейцарскими железными дорогами. Возможно, что в этом случае мне удастся обеспечить вам сквозной коридор из Германии и Австрии, в Италию и Францию. Организационные, технические и финансовые вопросы готовы обсудить вот эти товарищи, а я вынужден вас покинуть. У меня кроме вас еще и война, если помните. До встречи, господа!
12 августа 1953 года. Окрестности Оттавы. Штаб Шестнадцатой Гвардейской «Эдмонтонсткой» дивизии.
- Как-же тебя угораздило-то, Гаврилов? Кого теперь вместо него судить будем, тебя?
Комдив Шестнадцатой Гвардейской, Герой Советского Союза, полковник Гаврилов огорченно развел руками.
- Так кто ж его знал-то, товарищ генерал-полковник. Они ж как в кино, дуриком поперли, помните, как в фильме Чапаев? А этот впереди, форма полевая, ни орденов, ни аксельбантов, как-же его отличить то было? У него кстати за кольцо граната привязана была. Сдаваться он не собирался.
Генерал-полковник Олешев понимающе кивнул и снял фуражку, снял свою и Гаврилов. Минуту помолчали. Нарушил молчание генерал-губернатор Канады.
- Враг был лютый, но всё же не как крыса в подвале издох. Воином был. А это точно он? Как опознали то, у него ж головы почти нет, только нижняя челюсть осталась.
- Из ДШК* видать по каске зацепило. Но адъютант его выжил. Он же секретарь.
*пулемёт калибры 12,7 мм (полдюйма)
- И где он?
- Ранен, сейчас без сознания.
- Серьезно ранен?
- Мясо порвало, но крови много потерял. Допросить успели, Черчилля опознал уверенно.
- Связь со штабом армии организуй. Семенова на связь.
- Есть организовать связь с генералом-майором Семеновым, товарищ генерал-полковник. Чайку, Николай Николаевич?
- Чайку давай. И по пятьдесят не чокаясь. Старик ведь совсем был, а смотри ка, лично в атаку пошёл.
Помянуть не успели, связь установилась раньше.
- Паша, в трансляцию на Канаду срочно внеси изменения. Черчилль погиб, значит свою вину он переложил на их королеву. Все те военные преступники, которые каким-либо образом погибнут, избежав справедливого суда, лишь усугубят участь своей королевы. Она будет отвечать за всех. Общий смысл такой. Как понял?
- Понял отлично, Николай Николаевич. Как он погиб?
- Как Воин, Паша. Но об этом лучше не сообщать, чтоб не провоцировать. Они нам для суда живые нужны.
16 августа 1953 года. Москва, Охотный ряд, гостиница Москва, банкетный зал ресторана.
Президент международной футбольной федерации, мсье Жюль Риме, стоял у окна и наблюдал картину строящегося Дворца Советов. Всего неделю назад он думал, что его детищу приходит конец. Готовящаяся принять Чемпионат Мира по футболу пятьдесят четвертого года Швейцария, вдруг оказалась отрезанной от всего мира, внезапно начавшейся Третьей мировой войной. Какой уж тут чемпионат мира, когда кругом война, в стране организаторе по карточкам распределяется все продовольствие, а бензин и вовсе исчез из товаров доступных для населения. На прошлом заседании исполкома ФИФА, мсье Риме даже хотел поставить вопрос о роспуске организации, но какая-то высшая сила его от этого опрометчивого шага удержала. А потом начались чудеса.
Неделю назад, дипломатическое представительство СССР в Швейцарии было преобразовано в Посольство, на следующий день в Берне открылось отделение Государственного банка СССР, а еще через день в Швейцарию прилетела большая Советская делегация, во главе с министром Иностранных Дел, в составе которой были посланцы и к нему лично. Ну, не лично, конечно, а как к президенту ФИФА. И не кто-нибудь, а министр, недавно образованного в СССР, министерства по делам Молодежи и Спорта, мсье Шелепин, и Председатель, также недавно созданной Федерации футбола Советского Союза, мсье Сталин. Разумеется, Сталин-младший, но все равно, уровень визитеров очень впечатлял и вселял определенные надежды. Мсье Жюль Риме, хоть и был по рождению французом, своей национальностью давно признал футбол. Он верил в футбол, как иные верят в богов, и к его удивлению, русские эту его веру вполне понимали и поддерживали.