– А ты все болезни своим хером лечишь? – Олег взбесился.
– Ты зря… – голос Блондинчика стал резким и серьёзным, – Есть дело… А за мои методы будешь меня потом ругать. Будь через минут пятнадцать на Невском. Там, где деревья из железных решёток на тротуаре торчат, есть ларёк…
– Я понял. Буду.
Олег бросил телефон в карман с раздражением. Он чувствовал себя соучастником изнасилования.
– Он ей помог. Как мог. Ты с чего бесишься? – Кот едва поспевал за хозяином, с трудом уворачиваясь от ног прохожих.
– С того, что он кобель… Блин, это… Вот смотри, обычный парень мог бы тоже самое сделать, но он бы был внутри процесса, сам был бы частью. А Егор целенаправленно выбрал этот метод, потому что ему так удобнее, проще, приятнее, а не потому, что так лучше для неё было!
– А ещё он профессиональный жигало, – Кот в три прыжка пересёк проспект, перемещаясь по крышам автомобилей, – Ты это знал. А раз знал основные вводные, то должен был быть готов принять на себя ответственность не как раскаяние, а как смирение и понимание.
– Что-то ты разговорился…
Олег ловко проскочил сквозь группу людей и оказался в нужном месте.
– Ты быстро перемещаешься, – Егор стоял в тени и излучал позитив.
– А ты быстро одеваешься…
– Я не раздевался, – Блондинчик залился смехом, – У меня любая часть тела может лечить женщин от депрессии… Но опустим эти подробности, а? – при этом Егор коснулся языком кончика носа.
– Ты говорил, что есть дело? – Олег испытывал нечто похожее на смесь стыда и зависти, потому что никогда бы не смог позволить себе подобное развязное, похабное, поведение, но видел в этом некоторую красоту. Вычурная гиперболизированная сексуальность Егора была и образом жизни и формой искусства – способом передать едва уловимые оттенки эмоций с силой удара гидравлического молота.
– Мы сейчас пойдём в салон. Там будет клиентка, – Егор оттолкнулся от стены ларька и двинулся вперёд, кивком головы предлагая Олегу идти следом, – У неё есть для тебя дело. Сможешь подзаработать. Ну и понять кое-что.
– Может подробнее расскажешь? – сейчас Олег был не в настроении играть в загадки.
Егор махнул рукой, словно предстоящее ведьмачье приключение было сущей ерундой:
– Мне другое интересно: вот я тебя часто бешу, но ты всё равно считаешь меня другом, доверяешь. Почему?
– Потому что ты… хороший что ли?
– М-да…
Олег с трудом поспевал за Блондинчиком, не применяя своих охотничьих навыков. Говорить на почти бегу было очень трудно, а Егор постоянно ускорялся, будто опаздывал на раздачу счастья.
– Ты как это определил? – вопрос был задан телепатически, но прозвучал с лёгкой одышкой.
– У нас много общего.
Олег услышал в ответ мысленную усмешку.
Егор нырнул во двор, быстро вскарабкался по стене – начинало вечереть, и его фигура сливалась с тенями. Олег на миг зажмурился, чтобы оглядеться в тенях междумирья и убедиться, что никто не смотрит из тёмных окон.
Ведьмак быстро оказался на крыше и увидел, как светлые волосы треплет в сумерках ветер.
– Я называю слепые зоны камер наблюдения про себя «порталами», – тихо сказал Блондинчик, – Их становится всё меньше. Из этого города уходит озорная магия… Теперь даже забравшись на крыши приходиться выбирать маршрут.
Олег подошёл к ограждению и посмотрел вниз на мир людей:
– Слушай, а как ты замечаешь камеры? Я вижу только живое или Скверну.
– Видишь, то что хочешь. Вообще, как ты находишь глазами нужный объект?
– Я знаю, как он выглядит и сравниваю с тем, что вижу… Наверное, – добавил неуверенно Олег в конце.
– Вот и я знаю, как выглядят камеры. Как выглядит их питание, – Егор хотел, чтобы Олег что-то понял, что-то важное. Понял сам.
– А если камера скрытая?
– Олежь, кто из нас инженер? – Егор сделал паузу и отошёл за трубу вентиляции, – Теперь ты меня видишь?
– Обычными глазами через кирпич не вижу.
– Так же и я, скрытый, тебя не вижу. Чтобы увидеть, нужно выглянуть и раскрыться, – Блондинчик выскочил из укрытия и, прищурив один глаз, «стрелял» из пальца, – Блин, я тебе разъясняю такую банальщину…
– Мы вроде как хотели куда-то пойти?
Егор согласно кивнул:
– Ага! Побежали по крышам? – Блондинчик не дождался ответа и рванул с места, на ходу истончаясь, обращаясь в тень.
Олег поспешил следом и в каждом прыжке преодолевал несколько метров. Сегодня был первый день, когда он не жаждал такой гонки. Плотное пространство ветром свистело в ушах, мелькали в сумерках цветные огни. «Я как алкоголик, – подумал охотник, – Который долго держался и вдруг почуял запах спирта».