– Привет, – Егор улыбался, сидя верхом на трубе.
– Давно тут? – Олег подставил лицо промозглому ветру и прикрыл глаза.
– А ты не заглядывал в его детство? Я успел как раз, когда его вели в машину, – Блондинчик цокнул языком, – Детство самое обычное, почти как у нас с тобой. Только он успел побыть пионером один год.
– Ты можешь сразу сказать суть? – Олег был абсолютно спокоен, его не раздражала привычная манера друга говорить долго и многосложно.
– Родителям некуда было его девать, чтобы пахать в две смены, и Васька очень много времени был один. Представь голодные годы перестройки, трёхлетний ребёнок все ночи и все выходные с глухой старенькой бабушкой… Ему не у кого было учиться чувствовать и сочувствовать.
– Ты его оправдываешь?
– Нет. Ты всё сделал правильно… Только ты – ведьмак. Ты обязан ведать, как рождаются чудовища, чтобы проводить профилактику, и чтобы реже приходилось за ними охотиться по кровавым следам.
Они ещё постояли, глядя на город сверху вниз, и помолчали, обдумывая случившееся. Наконец Олег произнёс:
– Давай по домам! Завтра я должен хорошенько поработать, чтобы получить первый свой выходной в Питере.
– Как хочешь его провести? – спросил Егор.
– Может в музей сходить или в театр? Мне этого хотелось ещё в прошлый приезд.
– Не будешь против нашей компании?
– Конечно нет. Мне уже пора принять Кирилла и участвовать в его жизни, а не только в создании.
Егор долго смотрел на друга и наконец произнёс:
– Что-то тебя делает мудрее с каждой минутой. Даже жутковато.
– Это я от пережитого. Высплюсь и стану как раньше.
В весенней ночи на крыше раздался смешок, а потом от лёгких шагов едва заскрипели и попеременно прогнулись несколько листов жести, обозначая движущихся по границе нашего мира ведьмаков. Никого не было видно.
Глава 7
– Ты никогда не задумывался, чем должна кончиться эта история? – Блондинчик потягивал сок из коробки и жмурился от ярких лучей заходящего солнца, проникающих сквозь окна автобуса.
– Какая история? – удивился Олег. Егор молчал уже с полчаса, и вопрос застал охотника врасплох.
– Твоя история. Вот в книжках и фильмах все супергерои или находят своё место в мире, становятся частью существующего порядка, или сгорают в попытках сделать мир частью себя.
– Я не супергерой.
Егор внимательно осмотрел друга, приподнял подол его куртки:
– Да… Ни плаща, ни маски, а главное трусов поверх трико нет… Да… Ты не супергерой.
Олег поправил одежду и проворчал:
– Я не герой, – подумав, спросил, – Мы куда? Выходной. Хотели же культурно отдыхать сегодня.
– Мы в культурное место, на выставку высокохудожественных картин, – Блондинчик подмигнул, – Там сегодня открытие новой экспозиции!
Автобус покачался, входя в поворот, и подъехал к остановке.
– Пора, – бросил Егор, ловко просачиваясь сквозь пассажиров.
Олег неуклюже выбрался на свежий воздух и огляделся по сторонам.
– А ты знаешь, что тут рядом дом Раскольникова? – спросил Блондинчик, – Пошли покажу.
– Там типа музей?
– Там табличка, – Егор хихикнул, – Что в этом доме жил Родька, которого придумал Ф. М. Неподалёку есть ещё Сонечкин.
Ведьмаки дошли до пересечения двух улиц, Егор ткнул пальцем в небольшую скульптуру и под ней табличку:
– Родька тоже задавался глобальными вопросами… Как и ты.
– Это намёк на что-то? – Олег пытался найти внутри себя какие-то эмоции к этому месту, но ему было всё равно.
Егор помотал головой:
– Не-а.
– Тогда пошли.
Блондинчик провёл друга по улице и остановился перед входом в небольшой (по меркам полей, лесов, заводов и фабрик) закуток между домами, оформленный с претензией на вкус. Внутри находились площадки, излучающие пафос, торгующие гламуром в виде фастфуда, сувениров, просто обманчивым чувством собственной важности посетителей. Пространство содержало множество лестниц, как символ движения вверх, дешёвый символ вседоступной элитарности с возможностью посмотреть с предельной для города высоты крыш на снующих внизу.
– Нам сюда? – Олег скептически огляделся.
– Сюда-сюда, – ответил Блондинчик скороговоркой, – Только не в жральни, а в зал для фотоэкспозиций.
Егор ловко нырнул в дверку, просочился по коридорам и выскочил в большое помещение, Олег едва успевал за ним и, оказавшись под ярким белым светом, замер, щурясь и быстро поворачивая голову из стороны в сторону.
–– Не робей, ты ж не гей! – Егор хихикнул. Блондинчику показалось, что друг смущён, но это была ярость. Не обычная для Олега взрывная и безумная сила, а холодная и острая, тихая. Чувство причиняло боль в первую очередь хозяину, а уже потом, окунувшись множеством лезвий в сердце, медленно выходило вовне.