Старушка всегда знала, что её шаль – это настоящее чудо, которым не следовало лишь, открывая рот, восхищаться. За ним необходимо было ещё и ухаживать: беречь, любить, холить и лелеять. Поэтому она тратила всё своё время на тщательный уход за своей бесценной вещью. Шаль была всей её жизнью. В дни ужасной непогоды она спасала плечи Старушки от холода, а в дни солнечного света – укрывала её голову от желающих больно «ударить» лучей. В минуты тоски и одиночества лишь эта шаль, словно обнимая Старушку, лишала её единой мысли о собственной ничтожности и бесполезности, о бессмысленности всей прожитой ею жизни. В общем, шаль была неизмеримо важна для Старушки. Как и Старушка была безгранично важна для шали.
Однажды Старушка долго и муторно возилась в саду: красила побелкой стволы деревьев, выкапывала новые ямки и высаживала в них молоденькие саженцы. В один момент с её плеч скатилась та самая шаль и попала прямо в полную мокрой грязи рытвину. Старушка так сильно испугалась, что мигом подняла своё изысканное полотно с влажной земли и быстренько отправилась стирать его.
Место, в котором Старушка желала очистить свою прелестную шаль от внезапно появившихся пятен, находилось в её ветхом и слегка покосившемся домишке. В этом строении Старушка прожила всё свою нелёгкую жизнь: в нём она потеряла своего любимого человека, который подарил ей эту волшебную шаль и который заставлял её улыбаться каждый день и каждый миг. В нём она навсегда осталась одинока. В нём она вспоминала о всех своих трудностях и несчастьях. И именно в нём она никогда не могла обрести блаженный покой. Но и покинуть его она тоже не могла: слишком страшно было уходить в неизвестность, да и возраст уже не позволял где-то путешествовать. В столь печальной и тоскливой обстановке Старушка проживала свои последние, отсчитанные лично ей деньки. Разумеется, она сердечно дорожила любой радостью, которая встречалась ей на её жизненном пути. Но больше всего Старушка дорожила шалью, которая явно отличалась своей красотой и привлекательностью от всего окружающего её тёмного и грустного антуража.
Итак, зашла Старушка в маленькую и неуютную комнатку с деревянными, выложенными из брёвен стенами. Пространство было настолько мало, что больше напоминало кабинку лифта, нежели полноценное помещение. Открыв визгливо скрипящую дверь и включив жёлто-тёмный свет, Старушка достала крупный ярко-красный пластмассовый таз, который она неизменно хранила под поставленным напротив двери тёмным столом, сильно выделяющимся из общей светлой атмосферы тесной комнатушки. Слева от Старушки находился прикреплённый к стене расцепляющийся металлической полуокружностью шланг. Она взяла его, растянула и, включив тёплую воду, наполнила ярко-красный таз до краёв. Далее Старушка, протянула, не смотря, руку вправо и схватила содержащую стиральный порошок, небольшую коробочку, одиноко стоящую на светлой деревянной тумбочке. И приступила к делу. Бережно вымывала она следы от недавно проявившейся её неаккуратности, перетирала кусочки запятнанной ткани между собой. Вскоре стирка была завершена, и чудесная шаль отправилась прямиком на специально натянутую меж двух столбов верёвку. И всё бы было хорошо, если бы Старушка не забыла бы закрепить своё прекрасное полотно яркими и разноцветными прищепками…
Тогда великолепная шаль ускользнула из её вида и навсегда исчезла: её вдруг поднял сильный ветер и направил туда, куда у Старушки не было возможности добраться. Она навсегда потеряла то, что любила больше собственной жизни, за чем была готова бесконечно заботиться. На её и без того бесцветную жизнь накинулся серый, непроглядный туман, выбраться из которого было невозможно. Да, безусловно, для кого-то Старушка как и была, так и осталась прекрасной, немного горделивой и слегка высокомерной подругой, но для себя она стала той, которая никак не может встретить ясный день, которая не видит в жизни ни одного грамма счастья, которая бранит себя за все совершённые ею ошибки. В ту самую секунду, когда она пришла забрать свою шаль и вдруг обнаружила её исчезновение, и до тех самых пор, когда она безнадёжно пыталась принять обрушившееся на её голову горе, Старушка плакала безостановочно: иногда навзрыд, иногда где-то далеко, в непроглядной глубине души. Она чувствовала, что потеряла всё то, ради чего проживала эту несправедливую жизнь. Несомненно, это внезапное осознание заставило Старушку погрузиться в некий сон: душа её будто бы уже давно умерла, оставив после себя лишь заполненную склизкими органами оболочку.