Вместе с Василаем жить волшебнику стало спокойно. Прогулялся под дождиком, помыл все листья и травинки в парке, — Василай встречает и ведет его в ванную: "Погулял — выключи кран!" Почему он так заботится? Потому что любит. Любит волшебника. Когда Василай подрос, они стали не хозяином и котом, как вы могли бы подумать, они стали друзьями. Поэтому жилось им не так уж и плохо, а даже очень и очень хорошо.
Начиная с самого утра, каждый старался все сделать первым: прибрать комнату, застелить постель свою и друга, приготовить завтрак. Чтобы из-за этого не ссориться, приходилось вывешивать график — по нему все сразу видно.
— Чья сегодня очередь идти за молоком? — спрашивал утром волшебник.
— Моя, — кричал кот.
— Нет, моя, — настаивал волшебник.
И оба бросались на кухню. Думаете, к графику? Нет, за бидоном. Ведь когда бидон уже в твоих руках, тут никакой график не поможет.
— Опять ты обогнал меня, — сердился волшебник, увидев кота с бидоном. — Ничего, зато я вынесу мусор, понял?
— Это нечестно, нечестно это, — фыркал носом Василай. — Ведро выносить тоже моя очередь.
— Нет, нет, — пугался волшебник и бежал за ведром. Так они и мирились.
— Преврати меня в кого-нибудь, чтобы можно было идти по улице с бидоном, — попросил как-то кот. — Только в настоящего дяденьку, а не в бегемота, как в прошлый раз. Тогда я не смог сделать и пяти шагов от дома, как собрался народ поглазеть на бегемота в штанах и с бидоном. Когда ты уже станешь внимательнее?
— Хорошо-хорошо, — успокоил его волшебник и превратил кота в дяденьку. С усами, конечно. Ведь и сам Василай был с усами. И кот, то есть теперь уже дяденька, размахивая бидоном, выбежал на улицу.
"Хорошо быть дяденькой. Но котом быть еще лучше", — подумал Василай по дороге в магазин. И по старой привычке испуганно шарахался от собак. А при виде огромного дога, которого вела совсем-совсем маленькая девочка, чуть не залез на дерево. Только вовремя вспомнил, что он сейчас не кот.
"Я понимаю, что сейчас я дяденька, но лучше все-таки спрячусь", — подумал Василай и закрылся в телефонной будке, делая вид, что старательно набирает номер.
Когда дог прошел мимо, дяденька вышел из будки, отряхнулся, как кот, и гордо пошел дальше. Всем своим видом он показывал, что ему бояться некого и нечего.
Он пришел в магазин, протянул бидон и самым вежливым голосом сказал:
— Мяу.
— А? — удивилась продавщица, но подумала, что ей это послышалось. — Наливать, что ли?
"Ой, — испугался кот. — Превратить-то он меня превратил, а забыл, что говорю я только по-кошачьи".
— Мяу, — пробормотал еще раз дяденька с усами и лихорадочно закивал головой. Мол, наливайте, наливайте. А что он мог еще сказать, если знал только «ррр» и «мяу». Не «ррр» же говорить тетеньке, которая во много раз его старше.
Продавщица наливала и наливала и никак не могла наполнить бидон. Ведь он тоже был волшебным. В него входило ровно в десять раз больше молока, чем в простой бидон, хотя на вид он был маленький.
Испуганная продавщица наливала литр за литром и не сводила глаз с бидона. Она даже проверила, не протекает ли он.
— Уже хватит? — недоверчиво спросила она у самого бидона, когда молоко наконец стало переливаться через край.
— Мяу, — услышала она в ответ от странного дяденьки с непонятным бидоном и дрожащими руками взяла деньги. Взяла с опаской: вдруг они тоже какие-то не такие… Очередь почтительно расступилась.
Дома они вскипятили молоко и выпили по чашечке кофе.
Но этого им показалось мало, и они сварили немножечко манной каши на десерт. Кастрюли четыре, не больше. Волшебник умел варить такую кашу, что тот, кто хоть один раз съел ложечку (а были и такие счастливчики), не мог забыть ее вкуса до самой смерти.
Даже седым стариком он долгими вечерами сидел и вспоминал вкус этой каши.
Поев, они обычно принимались за свои дела: волшебник — за волшебные, а кот — за кошачьи. А иногда и путали: волшебник начинал ловить мышей, а кот рассматривал картинки в журнале "Волшебство — сила".
А в тот день, поев, они ничего не захотели делать. Все дела казались неинтересными и скучными.
Каждое могло потерпеть до завтра, а некоторые даже до послезавтра. Поэтому они подошли к окну и стали смотреть вниз.
Во дворе моросил дождик.