Володя замахал руками:
— Какой сбор?! Какой опыт?!
Но Ковнацкая была неумолима. Если она решила провести какое-то мероприятие, то всех и себя замучает, но проведет.
Володя покорно уселся на свое место. А когда смирился он, то и весь класс вынужден был остаться.
Ковнацкая начала издалека. Она принялась рассуждать о роли пятерки в жизни великих людей.
Остапущенко попытался уткнуться в книжку, но сразу навлек на себя гнев Ковнацкой:
— Тебя тоже касаются наши отрядные дела!
Володя втянул голову в плечи, надеясь, что Ковнацкая, увлеченная своим собственным красноречием, о нем забудет. Но надежды его были напрасны. Ведь под ее руководством в классе вырос отличник, да не простой, а выдающийся. Даже газета, висевшая на стене, кричала крупными буквами:
Когда Ковнацкая выговорилась, она обратила свой взор на Володю:
— Володенька, выходи сюда и расскажи нам о себе.
— И дай автограф! — пронзительно закричал Остапущенко. Но взгляд Ковнацкой быстро привел его в чувство.
Володя поднялся. Каждый шаг давался ему с трудом. Он остановился возле стола, стараясь не смотреть на ребят.
— Володя, что же ты? — подбодрила его Ковнацкая. — Давай! Твой метод учебы нужен нашим школьникам.
Володя молчал, понурив голову. Ребята зашушукались, зашумели. Лишь Витя, знающий тайну ночной учебы, пытался их утихомирить.
— Нет у него никакого метода, — вдруг выкрикнул Остапущенко. — Ему учителя теперь просто так оценки ставят, раз он великий отличник.
Все замерли.
— У меня есть для вас новость. — Ковнацкая решила разрядить атмосферу. Она достала из портфеля конверт, сплошь украшенный яркими иностранными марками. — Володин соперник из Леонии недавно получил плохую отметку. И даже не четверку, а тройку. Ура, ребята! Да здравствует Володя!
Ковнацкая рассказала, что стала переписываться с одной леонийской школьницей, чтобы без промедления узнавать о всех новостях. Так она и узнала о леонийской тройке. Володя окончательно и бесповоротно выходил вперед.
— А теперь слово Володе. Я понимаю, не стоит выдавать свою тайну леонийцам, но нам ты ведь можешь сказать? Представляете, если у нас будет целый класс таких отличников!
— И председателем совета отряда в нем будет Ковнацкая! Мадам, дайте автограф! — плаксиво обратился к Ковнацкой Остапущенко.
Она властно хлопнула ладонью об стол, как это делал директор школы:
— Остапущенко, если тебя не интересуют отрядные дела, ты можешь выйти.
— Я ничего, мне интересно, — осекся Остапущенко и сел, изображая на лице неподдельный интерес ко всем дальнейшим событиям.
— Володя, давай поскорее, мы все тебя ждем, — подгоняла Ковнацкая. — Ты стесняешься, что ли?
— Точно, — ухватился за эту соломинку Володя.
— Это ничего, — кивнула Ковнацкая, а мысленно решила добавить в стенгазету статью о скромности. И фото: отличник стесняется.
— Так, может, разойдемся? — неуверенно предложил Остапущенко.
Все одобрительно загалдели. Ковнацкая взмахнула рукой и навела порядок. Если сбор начат, он должен быть закончен.
Взгляд Ковнацкой забегал по классу и остановился на Вите. Витек при этом успел вспомнить многое, особенно испорченную будущую музейную парту.
Лицо Володи засветилось надеждой. Витек понял это как сигнал к действию. Он спасет друга и вернет ему славу!
— Ребята, Володя сделал выдающееся открытие. Он просто гений!
Ковнацкая про себя добавила еще одну статью в стенгазету. Кстати, пора уже ее вынести за пределы класса и вывесить в коридоре.
Все повскакивали на парты, услышав, что среди них появился не только самый круглый отличник, но еще и гений. Громче всех кричал Остапущенко:
— Ура нашему классному гению! Ура Ковнацкой, надежде всех талантов на земле!
И тут же под строгим взглядом Ковнацкой опять повалился на парту и притворился, что внимательно слушает.
— Ты что имеешь в виду? — недоверчиво переспросила Витю Ковнацкая.
— Понимаете, я не знаю, можно ли говорить?
Все повернулись к Володе. Он кивнул.
— Володя открыл, что есть два мозга, — гордо произнес Витек.
— Один в пятке, — прошептал Остапущенко, но никто не обратил на него внимания, так все были увлечены необычайным открытием.
— Дневной мозг и ночной. Мы все пользуемся дневным, а великие — ученые там, изобретатели, композиторы — они все работают ночью. И, пожалуйста, опера готова. Я тоже…