…В тот момент, когда они выезжали со двора, произошло маленькое чудо, которого, впрочем, никто не заметил: из земли, что была насыпана в глиняный горшочек (он стоял на окне в Гришиной комнате), вдруг пробился тонкий стебелёк!.. Ты догадался, что это за стебелёк?.. А ну-ка, подумай…
Помнишь — Гриша когда-то купил мандарины?.. Вот этот стебелёк-то и вырос из твёрдого зёрнышка того отважного мандарина, который не боялся смерти. И, как видишь, храбрец был прав. Стебелёк пробился сквозь землю и закричал нашим друзьям:
— Счастливого пути! Хорошей вам погоды!..
Жаль, что никто его не услышал.
…А Гриша с Бибишкой заехали на Главную почту, Гриша положил в кузов два мешка с письмами и — в дальнюю дорогу.
Эй ты, Шуба! Лежи себе тихо и не ворчи… Слышишь, как колёса поют!..
ВЕЗУТ ПОЧТУ
Колёса пели свою нескончаемую песенку. Славный Дружок заливисто и весело кричал: «Би-би-и!». Гриша, улыбаясь, щурился от яркого солнца, что заглядывало в кабину. Шуба топорщилась на кожаном сиденье и раздраженно вздыхала. А в кузове…
А в кузове, в кожаных мешках, тесно прижавшись, друг к другу, шептались письма. У каждого было что рассказать.
Деловые письма говорили серьёзно и малопонятно:
«Предлагаем вам во исполнение циркулярных директив обратить внимание на инструкцию за исходящим номером…» и так далее.
Очень странно выражались эти письма; и кто только их сочинял!
Зато треугольнички со штампом «Воинское» говорили просто и ясно:
«Живется мне, дорогая мамаша, очень хорошо, чего и вам всем желаю. Я обещаю, дорогая мамаша, как следует выполнять всё, что прикажет Родина!»
Хорошенькие открыточки с яркими цветами наперебой повторяли: «Поздравляю!.. Желаю счастья!.. Будьте здоровы!.. С днем рождения!.. Поздравляю!..»
В самой глубине мешка, меж других писем находилось ещё одно — тоненькое-претоненькое, коротенькое письмо с неровными каракулями в одну строчку: «Папочка, приезжай скорее, бабушка очень больна». Это письмо лежало тихонечко, а его бумага совсем побелела от волнения… Оно очень боялось опоздать.
…Конечно, Бибишка не слышал, о чём шептались письма. И не до того ему было. Главное сейчас заключалось в быстрой езде по мягкой просёлочной дороге.
Маленькие голубые лужицы бросались под колёса машины. Ветер обдавал прохладным дыханием разгоряченный мотор. Ветви встречных берёз тянулись к Славному Дружку и словно хотели погладить его по крыше кабины.
Хорошо ездить быстро! Хорошо, когда ты молод, когда в тебе столько силы! Хорошо жить на свете!
ВПРАВО ИЛИ ВЛЕВО?
Вдруг Гриша нажал на тормоза, и Бибишка остановился. Впереди в чистом поле стоял полосатый столб, а за ним шли две дороги: одна вправо, другая влево. По какой ехать?..
Гриша задумался.
«Ах, зачем мы остановились? — шепнуло в кузове тоненькое письмо. — Скорее, скорее! Я боюсь опоздать…»
— Ну, Славный Дружок, в какую нам сторону? — спросил Гриша. — Я впервые еду в эту деревню… дорогу толком не знаю. Вот неприятность… Поедем направо, а?..
— Раз человек говорит «направо», — сказала Шуба, — я бы на вашем месте, грузовик, поехала налево!
— Налево! — воскликнул Бибишка, послушавшись Шубу. И они поехали налево.
— Ой, не туда мы едем! Нам надо направо! — зашептало тоненькое письмо, но опять его никто не услышал.
БИБИШКУ УКРАЛИ
Дорога, по которой они решили ехать, привела в лес.
Здесь было сумрачно и сыро. Угрюмые деревья обступили путь. Толстые корни вылезли из влажной земли, а между ними застоялась чёрная затхлая вода.
Трудно путешествовать по такой дороге, и Гриша всё сдерживал Бибишку, заставлял его ехать помедленнее. Но Славный Дружок рвался вперёд; ему не терпелось поскорее выбраться из леса. Он подпрыгивал на корнях, проваливался в неглубокие ямы, задыхался от запаха прелых прошлогодних листьев.
…Неужели они едут не в ту сторону?..
Вдруг Бибишка выбежал на полянку; деревья тесно зажали её в кольцо, и от этого она казалась совсем маленькой. В стороне от дороги темнела покосившаяся избушка.
Гриша остановил машину, вылез из кабины и зашагал к избушке: может, там кто-нибудь живёт и покажет правильную дорогу.
Но едва только Гриша вошёл в избушку, как из-за деревьев выскочили два человека и опрометью бросились к Славному Дружку.
— Ж-живо! — прошипел один из них, забираясь в кабину.
— Живо! — нажал другой на педаль.