Через полминуты всё было кончено…
«Получите подарочек! — сказала тётка Доставалиха. — А с вас — пуговички!»
«Подождёшь!»— ответила Цапа Цопик. Она тоже пряталась здесь.
Чёрный пёс Аспид выбежал из сарайчика, кинулся было к сковородке с печёнкой, но тётка Доставалиха сердито пнула его ногой:
«Пшёл!.. За неё деньги плачены. Сама доем!..» Меня засунули в брезентовый рюкзак. Я сидел там и слушал, как Доставалиха жаловалась:
«Обижаете, гражданочка ведьма! Очень обижаете. Я вам прямо на квартиру и творожок деревенский привозила, и сметанку домашнюю. Нынче вот и котика предоставила в целости. Да ещё на печёнку тратилась… А вы мне вместо пуговичек двадцать пять рублей суёте. А такой котик не меньше сотни стоит. Я на базаре и за полторы сотни его продала бы!.. Да не в деньгах дело. Белое креп-жоржетовое платье уже почти построено, а пуговиц всё нет. Обижаете, гражданочка ведьма!»
«Дура! Я ещё не ведьма, только маленькая колдунья — всё равно как младший ненаучный сотрудник. Откуда я тебе сотню возьму?.. А пуговицы дома забыла — старая стала, память ослабла, понимаешь?»
«Как не понять! И сама-то я не молоденькая… А ведь хочется…»
«Мало ли что хочется! Жди — надейся! Я этого кота сколько ждала? Два года ждала — надеялась, пока его старик разным языкам обучал. Да и неизвестно ещё — хорошо ли кот обучен? Может, он только про печёнку и способен болтать?»
«Опять обижаете, гражданочка ведьма! Я ведь каждый день у ихнего окошечка подслушивала, как идёт ученье. Котик на одни пятёрки учился. Правда, в математике слабоват — больше трёх считать не умеет. Ну да ведь ему не на рынке торговать и не в Академию наук поступать… И голосок у него, правда, малость гнусавый, будто бы насморочный. А всё равно, для вашей работы котик очень даже подходящий!.. Когда мне за пуговичками прибыть?»
«Никогда! Ты теперь в городе у меня, смотри, не показывайся!»
«Ас пуговицами как будет?»
«Получишь в свое время! Дай только в большие ведьмы пробиться!»
Надела колдунья рюкзак на плечи. И — на самолёт. В тот же день привезла меня к себе домой.
— Она живёт в нашем городе? — спросил Жура. — А на какой улице?..
— Не знаю… Где-то в новом микрорайоне. Там все дома одинаковые. Я когда удрал от неё — так чуть не заблудился.
— Как же тебе удалось удрать?
— Проще простого. Развязала колдунья рюкзак, — и я, не долго думая, шасть в открытую форточку! Оттуда — на чей-то балкон… с балкона — на карниз… с карниза — на высокое дерево!.. С дерева — на тротуар. И был таков! Удрал!.. Потом два дня по городу бродил — до цирка добрался, тебя искал.
— Меня?
— А кого же ещё?.. Мы с тобой у одного Профессора учились.
Однокашники, значит. Должны помогать друг другу… Вот и нашёл я тебя. Тут и конец моей истории.
— До конца ещё, наверное, далеко! — вздохнул клоун.
— Пожалуй… — согласился Котькин. — А пока что нам пора в аэропорт. За окном посветлело. Утро уже.
В аэропорту
Путешествовать можно по-разному: и на автомобиле, и на поезде, и на телеге, и просто пешком. Но, конечно, быстрее всего — по воздуху, в самолёте. У нас в Сибири это особенно принято: расстояния тут огромные, а народ живёт деловой, торопливый, даром времени терять не любит.
В здешних аэропортах всегда многолюдно: одни прилетают, другие улетают, встречаются, провожают… Колхозники, шахтёры, артисты, охотники, нефтяники — все люди занятые, каждая минутка у них на счету.
На площади перед аэровокзалом тихо постукивают моторы легковых автомобилей. А там, за аэровокзалом — на необозримом бетонном лётном поле, могуче ревут реактивные двигатели огромных самолётов-лайнеров.
Эти белые красавцы лайнеры летают только в большие города. А в деревни, районные посёлки, на далекие шахты и прииски люди добираются на маленьких зелёных самолётиках, чем-то похожих на стрекоз…
Клоун Жура вошёл в аэровокзал.
Приятель Котькин сидел на руках у клоуна и всё время оглядывался по сторонам: не выслеживает ли их злая колдунья Ца-па Цопик?.. Нет, здесь её, кажется, не было.
Жура прикрыл кота полой своей оранжевой куртки: всё-таки шкура у приятеля Котькина была не обычного цвета…
«Зачем этой колдунье нужен кот? — думал Жура. — И не простой кот, а именно говорящий? Зачем она гоняется за ним?.. А всё-таки хоть она и злая колдунья, хоть очень меня обидела — всё равно мне её немножечко жалко: живёт, наверное, совсем одна и поговорить не с кем. Кто захочет с нею разговаривать, с такой злой? Вот и нужен ей котик для беседы…»