Старуха очень аккуратно сняла свой джинсовый костюмчик, бережно повесила его в шкаф, шкаф заперла на ключ, а ключ на длинной цепочке повесила себе на шею. Потом набросила на плечи драный шёлковый халат и скрылась в кухне. Вскоре там что-то зашипело, затрещало, и по всей квартире поплыл густой запах серы и горелой резины.
Сверху со шкафа раздался тихий скрипучий голос; это говорила ушастая сова — Котькин прекрасно её понял:
— Слушайся хозяйку — будешь сытеньким!
Перья у совы тусклые, взъерошенные — видать, не очень-то была она сытенькая, хотя и слушалась хозяйку.
— Слушайся — будешь сытеньким!
— Поживём — увидим, — проворчал Котькин.
Он свернулся клубком, прикрыл нос хвостом и притворился спящим. Надо было обдумать свое нынешнее положение и решить: что делать дальше?
Котькин знал, что рано или поздно — всё равно удерёт отсюда. Ну и что из этого?.. Удерёт, скроется — а что потом?.. Опять колдунья начнёт его догонять, преследовать, опять начнёт устраивать всякие пакости… Нет, удрать — это хитрость небольшая. Надо как-то иначе. Думай, Котькин, думай! А что если в самом деле притвориться покорным, побеждённым?.. Зачем без толку удирать? Надо пожить здесь тихо, смирно, до тех пор, пока не откроется тайна девочки-старухи.
В чём состоит эта тайна, он ещё не знал. Но, как и все коты, когда они выходят на охоту, Котькин будет очень осторожным и внимательным.
Ушастая сова трижды громко прокричала.
— Чего орёшь? — выглянула из кухни Цапа Цопик.
— Она говорит: «Гости, гости, гости!»— перевёл Котькин.
— Неужели? — всполошилась колдунья. — А я не одета… Она открыла шкаф, надела джинсовый костюм и побежала к входной двери…
На самом деле гости только сошли с троллейбуса и ещё находились далеко от дома. Но ушастая сова слышала за километр и никогда не ошибалась.
Приятный ужин
Дверной звоночек прозвенел один раз длинно: «дряннь!» и два раза коротко: «дрянь-дрянь!»
— Пришли! — обрадовалась Цапа Цопик, распахнула дверь и, обратившись в девочку, присела в низком балетном поклоне. — Милости прошу!.. Я так рада, я так рада!
В комнату вошли две симпатичные особы.
Одна — высокая, плоская, как доска, с коротко подстриженными седыми волосами. Её огромный нос напоминал руль военного корабля. У неё были красивые искусственные зубы, поэтому она часто улыбалась. Говорила она сиплым командирским басом.
Другая — маленькая, толстая, широкая, как будто её сначала вылепили из жирного мягкого пластилина, а потом пришлёпнули сверху, и она расползлась во все стороны. Под оттопыренной нижней губой у неё красовалась великолепная серая бородавка.
— Пррекррасная кварртирра в пррекррасном ррайоне! — рявкнула Плоская, не поздоровавшись. — Даже старые ведьмы не всегда могут получить такую. Ловкая вы, сестрица!
— Стараюсь… — скромно опустила глазки Цапа Цопик. — И добрые люди помогли… Пожалели, дурачки, бедную девочку и несчастную бабушку… Хи-хи!
— Без добрых дурачков нам, старым ведьмам, давно пришёл бы капут! — засмеялась Толстая, потом строго сказала — А ну, хватит прикидываться ребёнком! Знаем эти фокусы — сами специалисты. Мы к старухе пришли, а не к девчонке.
— Как вам, сестрицы, будет угодно!.. — Цапа Цопик приложила руку к груди и обратилась в старуху. — По совести сказать, девчонкой быть нелегко — прыгай, вертись… А кости-то болят, кости-то стариковские…
— Кому вы рассказываете! — воскликнула Плоская. — Вот я когда-то умела превращаться в книгу. Да-да, в обыкновенную книгу под названием «Загадки, шарады, ребусы». Как начнут меня перелистывать — все косточки трещат и жилы вытягиваются. Нет, я уж давно оставила эти шалости.
— А я когда-то любила превращаться в облако… — сказала Толстая.
— В облако? — удивилась Плоская. — Это с вашей-то фигурой?
— Что ж такого? — обиделась Толстая. — Фигура для облака очень даже подходящая. Но — вечная сырость, ветер, сквозняки… Представляете: лечу над землей и чихаю! Ну их, эти превращения. От них для здоровья один только вред, старишься раньше времени.
— Извините, сестрицы, — сказала Цапа Цопик. — Я с вами не согласна. Конечно, вы опытные ведьмы. И вам все эти превращения, наверное, уже порядком надоели… Но мне, бывает, так выгодно вдруг прикинуться ребёнком. Тогда я легко могу делать мелкие пакости и творить большое зло. Вот на днях я на большом тракторе…