— А если Картина до этого расколдуется? — спросил Типтик.
— Ни-ни! Ни в коем случае!.. Что ты, голубчик, — мне этого совсем не надо. Мне и так хорошо. Просто замечательно! А если кто-нибудь другой её расколдует, тогда моя жизнь пойдёт совсем иначе. Боюсь, как бы Ворон не вмешался в это дельце… Конечно, свернуть бы ему башку — и всё в порядке. Но мне самому тайну узнать хочется… А вот и моя бедная избушечка!..
Они пролетели над каменным забором, над железными воротами и приземлились посредине широкого двора. Прямо перед ними высился дом-громадина. Сразу было видно, что он не такой, как другие дома в городе. Тёмный. Каменный. В нём даже настоящих окон не было. Только высоко-высоко, под самой крышей, тускло светились три узеньких щёлочки.
На крыше пересвистывались мермехоны.
Наступала ночь.
Глава двадцать восьмая
СТО ВТОРАЯ ОШИБЛАСЬ
— Хороша моя избушечка? — спросил Дядя Ловушка, вылезая из вертолёта. — Вы теперь будете жить у меня под боком. Нет-нет, не в моей избушечке, а рядышком, в железном дворике. И никуда вы отсюда не убежите: слишком много знаете обо мне. Ох, как много!
Он хлопнул в ладоши:
— Сто вторая!
Немедленно из темноты подкатилась машина, похожая на перевернутого паука: стальные лапы шевелились у неё по бокам, как живые.
— Возьми-ка, Сто вторая, бабушку-старушку и запри её в хорошенькую клеточку!
— Не имеете права! Я буду жаловаться! — закричала Бабушка. — Я напишу в газету!..
Но Сто вторая ловко обхватила её своими могучими лапами, приподняла над асфальтом и покатила в самый дальний угол двора.
— Тимоша! Внук!.. — послышалось оттуда.
Сто вторая приехала обратно; теперь её лапы потянулись к Типтику.
— Умница! — похвалил машину Дядя Ловушка. — Лучший сторож и надзиратель; одна заменяет двадцать самых опытных охранников. Никогда не спит; есть не просит — только смазывай, да подзаряжай аккумуляторы… Займись-ка, Сто вторая, этим сопляком паршивым! Живо!..
Мгновенно стальные лапы схватили Типтика под мышки. Приподняв его, машина закружилась по двору.
— Что же ты, дурашка, мечешься из угла в угол? — ласково проговорил Дядя Ловушка. — Ты ведь образованная машинка…
Тащи этого щенка туда, где клетки. Сажай его под самый большой замок!
Вихрем понеслась Сто вторая вдоль двора. В полутьме Тип— тик заметил: тут было что-то вроде зверинца — клетки большие и маленькие, низкие и высокие.
Что было дальше — Типтик не помнит. Сто вторая его бросила… опять приподняла и с силой посадила на твёрдый асфальт… У Типтика потемнело в глазах, и он потерял сознание.
Он очнулся на рассвете.
Кто-то тихонько смеялся: совсем близко…
Типтик приоткрыл глаза и увидел, что сидит около запертой клетки. Не в самой клетке… а около! А сама клетка закрыта на тяжелый замок, который болтается над его головой.
А в соседней клетке, за решёткой, смеётся молодой человек. Сидит взаперти, а смеётся весело, по-озорному, как всё равно мальчишка.
— Ничего смешного тут нет, — сердито сказал Типтик.
— Наоборот, это очень забавно! — весело прошептал молодой человек. — Ведь Сто вторая ошиблась!.. Ах, как это хорошо!.. Главный Хранитель думает, что его хватающие машины похожи на людей и всё могут делать сами, без ошибок. Нет, машина без человека, сама по себе, ни на что не годится. Самая умная машина становится глупой, как пробка, если ею командует злобный дурак.
— Дядя Ловушка, по-моему, не дурак.
— Ловушка?.. Главный Хранитель — Ловушка? Отличное прозвище! Кто придумал? Ты?
— Нет, не я…
— Всё равно хорошо. Он действительно — хитрая ловушка. Воображает себя самым умным, а на деле бывает дураком. Хочешь, докажу?
— Ничего я не хочу… — у Типтика болела голова. — Я хочу удрать отсюда.
— Для тебя это пара пустяков! Ты ведь сидишь не за замком, а под замком. Понимаешь разницу?.. Ловушка не совсем чётко отдал команду, и Сто вторая перепутала. Понял?
— Да… — слабо улыбнулся Типтик.
— Пока ещё все спят, давай знакомиться. Я — Учитель, сын Последнего Доктора.
— Вашу дочку зовут Зоей?
— Правильно. А тебя — Типтиком?