Катя не знала, что такое автограф, и ничего не могла понять, потому что росточком была ещё невелика, а взрослые дяди и тёти совсем притиснули её к стене, и ей ничего не было видно…
А там, на сцене, замечательный силач Жорик держал в огромной руке перо и быстро писал свою фамилию на разных бумажках, которые протягивали ему восторженные люди. «Сафьян…»,
«Сафьян…», «Сафьян…» — писал Жорик на память людям, чтобы они запомнили эту минуту и его самого — сильного и красивого.
— Девочка! А ты что тут делаешь? — перед Катей возвышалась счастливая Эвелина Сидоровна. — Ты ведь, кажется, наша школьница? Твоя фамилия, кажется, Конфеткина? Ты видела, как он поднял штангу? Нет никого сильнее его!.. Посмотри, Конфет кина, какой автограф оставил мне на память наш чемпион! — и она гордо протянула Кате блокнот, где через всю страницу громадными буквами было нацарапано: «Сафьян» — не правда ли, какая прелесть? Ах, как я обожаю сильных людей!
— Я не Конфеткина, а Карамелькина, — серьёзно сказала Катя. — Я тоже могу оставить вам автограф. И напишу аккуратнее, чем Жорик. Хотите?
— Может быть, ты и штангу сможешь поднять? — засмеялась Эвелина Сидоровна. — Глупенькая девочка, ничего ты не понимаешь!
Ох, напрасно Эвелина Сидоровна опять назвала Катю глупенькой. Не любила Катя, когда её так называли. Она рассердилась и, расталкивая взрослых, побежала к сцене.
Её худенькие ножки быстро топали: топ-топ-топ! Ранец шлёпал по спине: хлоп-хлоп-хлоп! А в ранце постукивал пенал: тум-тум-тум!
И опять неизвестно откуда услышала Карамелькина скрипучий голосок:
— А ну, Катька, покажи-ка им нечистую силушку! Покажи-ка им рекордик!
Глава десятая
ЖЁЛТАЯ ТРАВИНКА
— Девочка, ты куда? — закричал главный судья, увидев, что Катя мчится к помосту, где лежала барыня-штанга.
Но замечательный силач Жорик Сафьян подхватил Катю под мышки, подбросил в воздух и засмеялся:
— Какая лёгонькая! Хочешь автограф?
Но Карамелькина прищурилась и вдруг неизвестно почему подмигнула Жорику — словно он сидел рядом с нею в одном классе.
— А можно мне потрогать вашу штангу? — спросила она.
— Почему нельзя, дорогая? Трогай сколько желаешь!
Тут Катя быстренько раскрыла ранец, вынула оттуда пенал, достала жёлтый стебелёк успех-травы, моментально разжевала и проглотила его. Силач Жорик Сафьян смотрел на неё с удивлением, он не понимал, зачем эта незнакомая девочка жуёт какую-то травку.
— Ребёнок проголодался, — сказал он. — Надо отвести ребёнка в буфет.
— Отведите кто-нибудь ребёнка в буфет! — крикнули судьи.
— Не хочу в буфет, — ответила Катя. — Хочу потрогать штангу!
Она спокойно взошла на помост, взялась обеими руками за штангу, присела, как это делал Жорик, и прошептала:
И вдруг легко кинула тяжеленную штангу себе на грудь. Потом медленно, как это делал Жорик, распрямилась, поставила ноги вместе и без всяких усилий подняла штангу над головой.
Все замерли.
Все онемели.
Никто ничего не мог понять. Тишина стояла во Дворце Культуры такая, что слышно было, как поскрипывает помост под Катиными ногами.
— Ну! — крикнула судьям Катя Карамелькина. — Вес взят или ещё не взят?
— Ах, простите, я позабыл… — главный судья покраснел и немедленно зажёг яркую надпись «Вес взят!»
— То-то!.. — сказала Катя и бросила штангу на помост. Штанга громыхнула так, словно с неба свалилась. А Катя спрыгнула с помоста, подхватила свой ранец и зашагала по сцене враскачку, как моряк по мокрой палубе корабля.
Что тут началось! Щёлкали фотоаппараты, жужжали кинокамеры. Зрители бросились на сцену, оттолкнув несчастного Жорика Сафьяна, который смотрел, смотрел и вдруг заплакал…
— Ну, кому автограф? — деловито спросила Катя. — Только поскорее, а то мне от мамы попадёт, если домой опоздаю.
Свою фамилию она сначала писала медленно, аккуратно выводя буковку за буковкой: «К-а-р-а-м-е-л-ь-к-и-н-а»… Но тут же сообразила, что всё это можно делать гораздо быстрее — достаточно написать только одну букву «К»: зрители и так будут довольны, и так запомнят её.
Вокруг Кати шумела толпа.
Но сквозь этот шум Катя отчётливо слышала, как смеялась, как заливалась смехом тётка Кикимора. Уж она-то была особенно довольна!
А на краю сцены учительница физики Эвелина Сидоровна душистым платком утирала крупные слёзы, которые градом катились из чёрных глаз Жорика Сафьяна.