И тут в учительскую вошла Катя.
Учительница физики Эвелина Сидоровна растерялась и торжественно произнесла:
— Добро пожаловать, Екатерина Парамоновна! Я так рада…
— Правда? — кругленькие Катины глазки забегали во все стороны. — А помните, как мы с вами стояли около лимонного дерева и вы сказали, что я маленькая глупенькая девочка?
— Простите, Екатерина Парамоновна, я тогда ошиблась… Зато теперь я всё, всё поняла!
— Что же вы поняли? — Катя с интересом наклонила головку.
— Я поняла, что с детьми надо разговаривать с большим уважением — ведь каждый ребёнок неожиданно может стать директором. И это так прекрасно!
— Ничего прекрасного… — Катя поморщилась и, кажется, вот-вот готова была заплакать. — Директором быть совсем не интересно. И от мамы попадёт… Я не хочу быть директором, Я хочу…
Она не успела сказать, чего хочет, потому что в учительской появился милиционер Степан Степанович Степанов.
— Здравия желаю! — поздоровался он.
— Добрый день, товарищ Степанов, — ответили учителя.
— Здравствуйте, дядя Стёпа, — проговорила Катя немножко испуганно.
— Тут такое дело, товарищи учителя. Ваш ученик из пятого класса Василий Пробкин имеет собаку — большого пёстрого дога. И с этой собакой часто перебегает улицу в неположенном месте: нарушает правила уличного движения. Мне нужно поговорить с директором школы…
— Вот наш директор, — Мария Сулеймановна обернулась к Кате. — Силь ву пле! Пожалуйста!
— Ди-рек-тор?! — милиционер вытаращил глаза. — А где же Иван Иванович?
— Иван Иванович в Москве, а это другой директор.
— Ну, что ж, — сказал дядя Степа. — Милиция ничему не удивляется, для милиции чудес не бывает… Так вот, товарищ директор, вы отвечаете за вашего ученика Василия Пробкина.
— Нет! — сказала Катя. — Я никогда за других не отвечаю. У нас в классе за других отвечать нельзя. Хочешь ответить — подними руку и жди, когда вызовут… А Ваську Пробкина я знаю: он мне подножку позавчера подставил.
— Вот и поговорите с ним: напомните ему правила уличного движения.
— С ним поговоришь, как же! Он ка-ак щёлкнет по затылку — все правила позабудешь… Не хочу я быть директором, вот и всё!
— Кто же вас назначил? — спросил дядя Стёпа.
— Я знаю, кто её назначил! — воскликнула учительница музыки Бемоль и бегом помчалась в Актовый зал.
Глава шестнадцатая
КОРОТКИЙ РАЗГОВОР
— Долго это будет продолжаться? — Бемоль с такой силой ударила кулаком по крышке «Элегии», что даже разорванные струны и те задребезжали.
— Кто там? — послышалось из пианино. — Кто мешает мне веселиться и хохотать? Кто беспокоит?
— Это вы, мадам Кикимора, всю школу беспокоите! Как вам не стыдно? Старенькая, а в голове только шурум-бурум.
— Получился шурум-бурумчик?
— Никакого шурум-бурумчика! Только опять довели девочку до слёз.
— Трусиха она. Мне бы с Васькой Пробкиным дело делать: парнишка отчаянный — улицу в любом месте перескакивает.
— Оставьте учеников в покое!
— Что ж, и повеселиться бедной ведьмочке нельзя? Это же ужас как потешно: девчонка-чемпион, девчонка-директор! А все вокруг ахают да охают, думают, что взаправду. А это просто нечистая сила шутки шутит. Хи-хи!..
— А какие ещё шутки будут?
— Больше никаких шуток не ждите. Две травинки-былинки для смеху были, а третья — для дела серьёзного. Две травинки на один раз, а третья навсегда. Я в это дело не вмешиваюсь. Пускай она теперь сама чудо сотворит.
— Когда же это будет?
— Скоро. И уже безо всякого смеху.
Говорит автор
ПОСЛЕДНЕЕ ОТСТУПЛЕНИЕ
Посмотрите, как мало страниц осталось до конца книги. Значит, моя сказка скоро завершится.
Вы помните: в Катином пенале есть ещё одна травинка. Зелёная. Ну, а если зелёная, то наверняка самая лучшая. Люди давно уже заметили, что зелёный цвет самый приятный — ласковый и спокойный.
Вот я пишу сейчас, а за моим широким окном зеленеет садик, вдали молча стоит тёмно-зелёный лес и даже облака на небе слегка зеленоватые. Радостно мне видеть всё это. Зелёный цвет — цвет жизни. И я верю, что сказка закончится благополучно, потому что последняя травинка — зелёная.