Вот так раз!
В Милане, на улице Сеттембрини, 175, в квартире номер 14, жил мальчик Джампьеро Бинда. Было ему восемь лет, и родители звали его просто Джип. И вот 17 января по нашему стилю в 18 часов 30 минут Джип включил телевизор. Как всегда, он сбросил ботинки и удобно устроился в большом кресле, обитом зеленой искусственной кожей, чтобы посмотреть телефильм из серии «Приключения Белого Пера».
Справа от Джипа в другом кресле сидел его младший брат, пятилетний Филиппо Бинда, или попросту Флип. Он тоже сбросил ботинки, чтобы устроиться поудобнее, и они так и остались валяться посреди комнаты.
Братьев отличала не только разница в возрасте, но я футбольные симпатии: Джип болел за национальную сборную, а Флип — за миланскую команду, но это не имеет к нашему рассказу никакого отношения. А рассказ начался ровно в 18 часов 30 минут, когда Джип вдруг почувствовал, что какая-то неведомая сила выхватила его из мягких объятий кресла. Мгновение он повисел в воздухе, словно стартующая в космос ракета, затем пронесся через всю комнату и пулей влетел прямо в телевизор.
И тотчас же ему пришлось спрятаться за скалу, чтобы спастись от индейских стрел, которые со свистом неслись со всех сторон. Заняв эту необычную позицию, Джип с удивлением посмотрел в комнату, на пустое кресло, на свои ботинки и на Флипа, сидевшего перед телевизором.
— Вот так раз! — удивился Флип. — Как это тебе удалось? Даже стекло не разбил!
— Сам не знаю!
— Но ты ведь сидишь прямо в телевизоре! Внутри! Так же, как Белое Перо! Как ты туда попал?
— Не знаю, Флип…
— Прямо чудеса… Но ты все же подвинься немного, а то мне не видно.
— Не могу! Тут столько стрел…
— Да ты просто трус! Мне же из-за тебя ничего не видно!
«Хорошие» индейцы между тем не обращали никакого внимания на Джипа и отбивали нападение «плохих». Племя под предводительством Белого Пера одерживало победу над своими врагами точно так же, как это происходило каждую пятницу. События чередовались с молниеносной быстротой, и вскоре наш Джип оказался под копытами какой-то лошади.
— Ой! — испугался Флип.
Но никакой опасности не было, потому что лошади были дрессированные.
— Раз уж ты там, — успокоившись, сказал Флип, — спроси у Белого Пера, почему уже две недели не видно Гремящего Облака.
— Но он не поймет меня, он же не говорит по-итальянски!
— А ты скажи ему сначала «у-у!».
— У-у! — сказал Джип. Но Белому Перу было не до него. Как раз в этот момент он отвязывал от столба девушку с длинными черными косами.
— У-у! У-у! — снова нерешительно протянул Джип.
— Да ты погромче! — подбадривал Флип. — Боишься, что ли? Ну, понятно, ты болеешь за национальную сборную…
— А ты, «миланист», помалкивай, пока не попало!
— Ах вот как! Тогда я возьму и выключу телевизор! И тебе конец!
Сказав это, Флип соскочил на пол и кинулся к телевизору, собираясь выключить его.
— Сто-о-ой! — заорал Джип.
— Нет, выключу!
— Мама! Мама, помоги!
— Что случилось? — откликнулась из кухни синьора Бинда; она гладила там белье.
— Флип хочет выключить телевизор!
— Флип, не будь злым мальчиком! — довольно спокойно сказала мама.
— А зачем он забрался в телевизор!
— Джип, перестань шалить! — сказала мама, продолжая гладить белье. — И не трогай телевизор, а то сломаешь еще.
— Какое там трогать! — ехидно уточнил Флип. — Он же просто влез в него! Весь целиком! Одни ботинки здесь остались…
— Сколько раз я вам говорила, что нельзя ходить босиком, — ответила синьора Бинда.
— А Флип тоже босиком! — тотчас же вставил Джип.
Тут синьора Бинда решила, что пришла пора вмешаться. Вздохнув, она оставила утюг и вошла в комнату.
— Джип!
— Мама!
— Что это тебе взбрело в голову, сын мой?
— Я тут ни при чем, честное слово! — захныкал Джип. — Я сидел себе тихонько в кресле… Смотри… — И он показал на кресло, как бы призывая его в свидетели.
— Что-то скажет папа?! — вздохнула синьора Бинда и медленно опустилась в кресло.
В этот момент в комнату вошла тетушка Эмма. Она была у соседей — играла там в лото.
— Что тут происходит? Что я вижу! — воскликнула она, укоризненно взглянув на синьору Бинду, которая приходилась ей младшей сестрой. — Как ты позволяешь детям такие опасные игры?!
Тетушке Эмме объяснили, что произошло, но она не поверила ни одному слову.
— Нет, нет! Можете сколько угодно толковать мне о всяких там «таинственных» силах, но я-то понимаю, что этот ребенок просто решил спрятаться в телевизоре, чтобы ему не досталось от отца. Разве не сегодня вечером он должен был показать ему табель с двойкой по арифметике? А теперь вот попробуйте его поймать и насыпать ему соли на хвост! Но это ему так не пройдет! Я сейчас же позвоню мастеру!..
Выслушав красноречивые призывы тетушки Эммы, мастер поклялся, что придет через десять минут.
В телевизоре между тем краснокожие любезно уступили экран миловидной синьорине, которая стала показывать, как приготовить салат без оливкового масла.
— Сто раз показывала! — рассердился Флип и решил заняться рисованием. Он разложил на столе лист бумаги, краски, поставил блюдечко с водой и взял кисточки — свои и Джипа.
— Мама, он взял мои кисточки! — немедленно пожаловался Джип, выглядывая из салатницы, где оказался в этот момент.
— Флип, оставь кисти Джипа!
Флип пропустил эти слова мимо ушей и преспокойно стал растирать великолепную голубую краску кисточкой Джипа.
Джип кричал с экрана, возмущался, негодовал, но не в силах был дотянуться до младшего брата, чтобы наградить его подзатыльником. Бессилие лишь удваивало его гнев.
Кричал Джип. Кричал Флип. Кричали тетушка Эмма и мама, пытаясь водворить мир и тишину.
В самый разгар этого концерта в комнату вошел бухгалтер Джордано Бинда, вернувшийся из банка, где он работал. Пришел отец, глава семьи, если можно так выразиться…
— Неплохая встреча! — заметил он.
— О, не волнуйся! — поспешила успокоить его синьора Бинда. — Сейчас придет мастер.
— Ну, если и он тоже станет кричать, тогда уже наверняка примчатся пожарные. А зачем он придет, если не секрет? Снова испортилась стиральная машина?
— Нет, он придет из-за Джипа.
— Из-за Джипа? Держу пари, что он снова испортил мою электрическую бритву, как на прошлой неделе! Кстати, а где он?
— Я здесь, папа, — вздохнул Джип тихо-тихо.
Бухгалтер Бинда обернулся к телевизору, откуда доносился голос сына, и замер от изумления, словно статуя, изображающая бухгалтера.
— Теперь уж ничего не поделаешь! — заговорила тетушка Эмма. — Теперь остается только простить его! В следующей четверти у нашего Джипа табель будет лучше и по арифметике будет лучшая отметка во всем Милане!
— Табель?… Арифметика?… — пробормотал бухгалтер Бинда, ничего не понимая.
— Сейчас я дам тебе табель, ты подпишешь его, а Джип, умница, выйдет из телевизора, и мы сядем обедать.
Тетушка Эмма решительно направилась к ящику стола, где лежал табель, который должен был подписать отец.
— Постой, постой! — воскликнул синьор Бинда. — Дело тут, наверное, не в плохих отметках. Речь идет, должно быть, о страшной болезни! Как раз вчера какой-то Родари писал в газете о таком заболевании. Это случилось с одним адвокатом, с одним очень известным адвокатом, которого знает весь город. Он так любил смотреть передачи, что совершенно забросил все на свете — семью, дела, здоровье. Для него в жизни существовало только одно — телевизор. Он сидел перед ним целыми днями и смотрел все передачи подряд: комедии, кинофильмы, конференции, хронику, рекламу, занятия школы неграмотных и передачу про этрусские вазы — словом, все что угодно, совсем как Джип и Флип. Телевизор был включен у него даже ночью, когда передач не было, и он все ждал, не появится ли вдруг на экране хотя бы диктор. Словом, это была болезнь.