И песня его звучала так:
Дивный образ,
Лебедь вод,
Ясный взор твой
Дня приход
Предречет,
Светел взор твой!
Два весла
Точеных рук
С тихим плеском
Правь на звук,
Белый струг,
С мерным плеском!
Через заводь
Пенный след.
Брызг каскадом
Мир одет.
Блещет свет
Брызг каскадом.
Льни к ней,
Синяя волна,
Негой струй
Напоена;
Шли со дна
Токи струй.
На меня, вода,
Плесни,
С ней меня
Соедини,
Сохрани
Поцелуи для меня!
Не успел он допеть, как принцесса уже подплыла к обрыву и запрокинула голову, высматривая его наверху. Слух ее не обманул.
- Не хотите ли упасть, принцесса? - осведомился принц, глядя вниз.
- А! Вот вы где! О да, принц, будьте так добры, - отозвалась принцесса, глядя вверх.
- Откуда вы знаете, что я принц, о принцесса? - полюбопытствовал он.
- Потому что вы очень милый юноша, о принц, - отозвалась она.
- Так поднимайтесь, принцесса.
- Так добудьте меня, принц.
Принц снял с себя перевязь, затем портупею, затем тунику, связал их воедино и спустил вниз. Но леса оказалась чересчур короткой. Принц размотал свой тюрбан и добавил его к остальному, - теперь до нужной длины недоставало совсем чуть-чуть, и кошелек довершил дело. Принцесса ухватилась за узелок с деньгами - и в следующее мгновение уже стояла рядом с принцем. Этот утес был куда выше давешнего, и вплеск от падения получился оглушительный. Принцесса ликовала от восторга, и поплавали молодые люди всласть.
Так встречались они каждую ночь, и вместе рассекали темную, прозрачную воду; и принц был так счастлив, что, - неизвестно, передался ли ему образ мыслей принцессы или юноша впал в легкомыслие, - ему зачастую казалось, будто плавает он в небесах, а не в озере. Но когда он заговаривал о том, что, дескать, ощущает себя на седьмом небе, принцесса безжалостно его высмеивала.
А встающая луна дарила им новые наслаждения. В серебряном сиянии все вокруг казалось непривычным и странным, исполненным древней, поблекшей, и все-таки неувядающей новизны. Когда же близилось полнолуние, их излюбленное развлечение состояло в том, чтобы нырнуть как можно глубже, а затем, перевернувшись, посмотреть сквозь воду на огромное пятно света сразу над головами, - мерцающее, подвижное, переливчатое, оно то расходилось кругами, то сжималось, то словно таяло, а то застывало снова. А затем они взмывали к поверхности, разбивая серебристый блик, и ло! - луна сияла далеко в вышине, ясная, неизменная, холодная, и несказанно прекрасная - на дне заводи еще более глубокой и синей, нежели их собственное озеро, как уверяла принцесса.
Принц вскорости обнаружил, что в воде принцесса почти не отличается от обычных людей. Кроме того, в озере она не так бесцеремонна в вопросах и не так дерзка в ответах, как на берегу. И хохотала она куда меньше, а ежели и смеялась, то как-то мягче. Казалось, что в воде принцесса становится и скромнее, и застенчивее. Но когда принц, который, нырнув за нею в озеро и по уши погрузившись в воду, одновременно по уши же и влюбился, заговаривал с красавицей о любви, принцесса принималась заливисто хохотать. Впрочем, спустя какое-то время девушка озадаченно хмурилась, словно пыталась понять, что значат эти речи, да не могла, - выходит, кое-что слова принца для нее все-таки значили. Но, едва оказавшись вне озера, принцесса преображалась столь разительно, что принц говорил себе: "Если я женюсь на ней, нам останется только одно: превратиться в русалку и водяного и, ни минуты не откладывая, переселиться в море".
11. Змеиный шип.
Любовь принцессы к озеру превратилась в страсть; вне воды она и часу прожить не могла. Вообразите же себе ее ужас, когда однажды ночью, ныряя вместе с принцем, девушка вдруг заподозрила, что озеро уже не такое глубокое, как прежде. Принц взять не мог в толк, что случилось. Принцесса взмыла к поверхности и, ни слова не говоря, стрелой устремилась туда, где берег был выше. Юноша последовал за ней, заклиная ответить, не больна ли она и в чем же все-таки дело. Но принцесса даже головы не повернула в его сторону и расспросов словно не услышала. Добравшись до берега, она проплыла вдоль скал, пристально их осматривая. Однако доподлинно выяснить не удалось, ибо луна только-только народилась и видно было плохо. Так что принцесса повернула домой, ни словом не объяснив свое поведение принцу и словно напрочь позабыв о его присутствии. А принц вернулся к себе в пещеру изрядно озадаченный и огорченный.