- Ужжжжжассссно глупая книжка! Ничего стоящего! Все вверх ногами! Глупая книжжжжонка! Сказано, будто филины не умеют читать! Да я хоть сзади наперед что угодно прочитаю!
- По-моему, это снова наш гоблин, - прошептал Ричард. - Но на прямой вопрос ему все равно придется сказать правду, потому что в Волшебной стране явную ложь говорить нельзя.
- Лучше не спрашивай его, Ричард! Ведь ты так сильно его стукнул!
- Он получил по заслугам, так что пусть платит мне той же монетой... Извините! А где тут выход? (он нарочно не прибавил «Будьте так любезны» или «Скажите, пожалуйста», потому что тогда от прямого ответа было бы очень легко уклониться).
- Вниззззу! - просвистел Филин, даже не подняв глаз от книги, которую все это время читал вверх ногами - такой он был ученый.
- Честное слово? Честное слово старого, уважаемого Филина? - не унимался Ричард.
- Еще чччего, - прошипел Филин, и Ричард уже совсем подумал было, что никакой он не филин. Он продолжал пристально в него всматриваться, как вдруг тот, не отводя глаз от страницы, проскрипел: «Спою-ка я песню», и начал:
Мир, как я, никто не знает; это я докажу. Когда люди засыпают, я на ветке сижу. Я ужасно умный филин, всей ученых умней, Потому что я читаю лишь в ночи при луне. Потому что я читаю лишь в очках на носу, Только так всю мудрость мира я с собой унесу. Уххху-хху, ахха-хха, уххху-хху.
Я умею видеть ветер. Кто еще может так? Вижу сны, что прячет ветер в свой дурацкий колпак, Вижу я, как пролетая, он встает на дыбы И с ухмылкой выдувает их из носа-трубы. Десять тысяч слов и мыслей, что не схватишь умом, Я пишу-пишу чернилами и старым пером, Ахха-ххха, уххху-ххум - вот так ум!
Это ум, а не ученость - мне она не нужна. Ведь никто другой не видит, как наседка-луна, Каждой ночью до зари сидит на море-гнезде И высиживает лодки на плескучей воде, А когда ракушки хором запоют, как коты, По жемчужине пихает в им в раскрытые рты.
Уххху-ххум, вот вам ум, как нигде!
Еще не закончив песни, Филин швырнул книгу Ричарду в лицо, расправил громадные, мягкие, бесшумные крылья и исчез где-то в глубинах дерева. Книга стукнула Ричарда по голове, но на поверку оказалась лишь комком влажного мха.
Ричард уже успел заметить за одной из ветвей дупло и решил, что это и есть тот самый выход, про который говорил Филин. Он подобрался поближе и увидел едва заметную, грубо вытесанную лестницу, ведущую внутрь ствола. Дерево было такое огромное, что это ничуть не могло ему повредить. Ричард осторожно начал спускаться, а за ним кое-как следовала Алиса - не по своей воле, как она недвусмысленно дала ему понять, а потому что ничего другого ей просто не оставалось. Они спускались все ниже и ниже, порой спотыкаясь и даже падая, но не очень сильно и не очень далеко, потому что лестница вилась неширокой спиралью и подхватывала Ричарда, когда он падал, а он подхватывал Алису, когда падала она. Они уже начали бояться, что лестнице не будет конца - так мерно она уходила вниз одним витком за другим, - как вдруг, протиснувшись через какую-то щель, они оказались в огромном зале, где к куполу вздымались тысячи колонн из серого камня. В зале брезжил слабый свет, но откуда он идет, было непонятно. Они решили перейти зал по прямой линии, чтобы добраться до стены или до края и идти вдоль него, пока не наткнутся на дверь или выход. Они переходили от колонны к колонне, как раньше плыли от дерева к дереву. В Волшебной стране сгодится любая честная задумка, главное - довести ее до конца; если же бросить дело на полпути, даже самый лучший план окажется бесполезным.
Было очень тихо, и эта тишина пугала Алису еще больше, чем полумрак - настолько, что ей нестерпимо захотелось услышать голос Ричарда. Но поскольку до сих пор каждый раз, когда он с ней заговаривал, она отвечала сердито и грубо, он больше не хотел говорить первым, а она была для этого слишком горда. Она не позволяла ему даже идти рядом, а когда он останавливался, чтобы ее подождать, нарочно замедляла шаг, так что, в конце концов, ему приходилось идти вперед одному. Но ужас безмолвия давил на нее все сильнее, пока ей не почудилось, что она осталась совершенно одна во всей вселенной. Громадный зал уходил в бесконечность, их шаги не отдавались ни единым звуком, и тишина стала такой плотной, что казалось, ее вот-вот можно будет коснуться.
Тут Алиса не выдержала. Она побежала за Ричардом, догнала его и схватила за руку. Он как раз раздумывал, какой упрямой и неприятной девчонкой оказалась эта Алиса, и как бы поскорее доставить ее домой, чтобы, наконец, от нее избавиться, но почувствовав ее руку, обернулся и увидел перед собой ту самую несносную, неприятную девчонку. Она же решила вести себя поприветливее, потому что, поразмыслив над всем, что произошло, пришла к выводу, что Ричард, должно быть, уже бывал в Волшебной стране. «Что весьма странно, - подумала она. - Ведь он совсем бедный, я это точно знаю. У него руки торчат из рукавов, как спицы из зонтика его матери. И кто бы мог подумать, что я буду бродить по Волшебной стране не с кем-нибудь, а с ним!»