Как только она коснулась его руки, они увидели перед собой черную арку. Это была дверь - но, надо сказать, жутковатая на вид, потому что вела она в совершенно темный проход. Правда, поскольку других дверей не было, выбирать им не пришлось. Ричард сразу шагнул внутрь; Алиса заколебалась, но страх одиночества оказался сильнее страха перед неизвестностью. Они тут же оказались в беспросветном мраке. Алиса вцепилась в рукав Ричарда и почти против воли прошептала: «Ричард, миленький!». Конечно, это немного странно, что страх заговорил в ней словами любви; но ведь дело было в Волшебной стране. Не менее странным было и то, что, стоило ей произнести эти слова, как Ричард тут же влюбился в нее без памяти. Но еще удивительнее было то, что в тот же самый миг Ричард вдруг увидел ее лицо - белое, как мел, от страха, но такое прелестное!
- Алиса, милая! - сказал Ричард. - Какая ты бледная!
- Откуда ты знаешь, Ричард? Здесь же темно, как в погребе!
- Я вижу твое лицо. Оно светится. А вот и твои руки. И ноги. И я вижу, куда ты ступаешь. Нет, не ходи туда! Там в углу противная жаба.
А дело было в том, что, как только Ричард полюбил Алису, из его глаз начал струиться свет. Ему казалось, что светится ее лицо, но на самом деле, свет шел из его глаз. Он видел и саму Алису, и тропу под ее ногами, с каждой минутой различая ее лучше и лучше. Однако его собственный путь оставался во мраке. Вокруг было так темно, что он не смог бы разглядеть и свои пять пальцев, даже поднеся их к самому носу. Но он видел Алису, и это было лучше - гораздо лучше! - чем видеть, куда идешь.
Наконец, Алиса начала различать во мраке светлое пятно и вскоре уже ясно видела, что это лицо Ричарда - только куда красивее, чем раньше. Из ее глаз тоже начал струиться свет. «Не может быть, - удивилась она. - Неужели я полюбила сына нищей вдовы? Должно быть, так оно и есть», - заключила она и улыбнулась, потому что нисколько не рассердилась. Ричард увидел ее улыбку и обрадовался. Ее недавняя бледность уступила нежнейшему розовому румянцу. Теперь Алиса тоже видела, куда ступает Ричард, а он видел ее путь, так что идти вдвоем им стало совсем нетрудно.
Они шли по тропе между недвижными, глубокими водами, которые поблескивали черным деревом всякий раз, когда на них падал свет из их глаз. Однако тропа становилась все уже и уже, пока, к отчаянию Алисы, воды не сомкнулись прямо перед ними.
- Что же теперь делать, Ричард? - спросила она.
Нагнувшись и всмотревшись в воду попристальнее, они увидели, что та буквально кишит ящерицами, лягушками, черными змеями и уймой других странных, уродливых существ. Особенно жутко выглядели твари, у которых не было ни головы, ни хвоста, ни лап, ни плавников, ни щупалец; по сути, это были всего лишь живые комки плоти, которые то и дело выныривали из воды, снова пропадали, а потом, выпрыгнув, разваливались у них на пути. Перед тем, как ответить, Ричард немного подумал (что было весьма разумно с его стороны) и рассудил, что тропа, которая так долго их вела, не могла просто взять и кончиться; должно быть, она указывала им путь туда, куда не могла пойти сама. Тогда он подхватил Алису на руки и прыгнул прямо в гущу отвратительных тварей. И как улетучивается стайка мелких рыбешек, стоит лишь бросить в реку камень, так и мерзкие твари тут же исчезли - и справа, и слева, и со всех сторон.
Идти в воде пришлось дольше, чем он думал, да и Алиса оказалась потяжелее, чем можно было себе представить, но Ричард упорно продолжал ступать по твердому каменистому дну и постепенно выбрался на другую сторону. Они вышли к высокому, гладкому отвесному утесу с грубо вырубленными ступенями. Ступени повели их внутрь скалы, и они снова очутились в узком проходе, но на этот раз путь их шел наверх. Лестница поднималась виток за витком, как гигантский штопор. Наконец Ричард ударился обо что-то головой: дальше пути не было. Место было тесное и душное. Ричард изо всех сил уперся в руками в теплый камень, поднатужился - и почувствовал, что тот немного сдвинулся.