Это готовился ужин для разбойников.
— Сегодня ночью ты будешь спать со мной в моей постели, среди всех моих животных, — объявила дочь людоедки.
Старуха поставила перед девочками еду и питье; после ужина они уединились в углу, где была постлана солома, накрытая коврами.
Это и была постель маленькой разбойницы.
Над этой постелью сидели на шестках около сотни голубей, которых дочь людоедки откармливала и безжалостно съедала, хотя знала, ласкала и кормила каждого из них. Казалось, что голуби спали, однако они слегка зашевелились, когда девочки стали укладываться спать.
— А вот верховое животное, каким я обычно пользуюсь, — сказала маленькая хозяйка Герды.
И она ударила ногой по сквозной деревянной ограде небольшого загона.
Герда ожидала, что от звука этого удара встанет на ноги или маленькая лошадка, или маленький мул, или маленький ослик, однако на ноги вскочило какое-то незнакомое ей животное, которое походило бы на оленя, если бы только не рога, слишком большие для его роста и к тому же имевшие другую форму.
— О, какое необыкновенное животное! — воскликнула маленькая Герда. — Как же оно называется?
— Это северный олень, — объяснила ей новая подружка. — Он из того края, где нет лошадей, и потому местные жители запрягают в свои сани таких вот оленей. Нам приходится все время держать их на цепи, иначе они сбегут и вернутся в Снежное королевство. Но я каждый вечер щекочу ему горло моим ножом, и, поскольку его предупредили, что при первой же его попытке бежать я перережу ему горло и выпью его горячую кровь, он ведет себя довольно спокойно.
И маленькая разбойница извлекла из щели в стене, словно из ножен, длинный нож и приставила его к шее оленя; бедное животное тотчас задрожало всем своим телом, издав при этом печальный трубный звук, но девчонку ужас оленя только развеселил.
Затем она наконец-то улеглась на своем ложе рядом с Гердой.
— Неужели ты и спать ложишься, держа при себе этот длинный нож? — спросила маленькая Герда, бросая на клинок беспокойный взгляд.
— Всегда, — отвечала маленькая разбойница, — ведь никогда не знаешь, что может случиться в любую минуту.
Маленькая разбойница одной рукой обвила шею Герды и, держа нож в другой, уснула и захрапела так, что это было слышно, наверное, даже во дворе.
А бедная Герда никак не могла уснуть и спросила у двух целующихся голубей:
— Вы случайно не видели маленького Петерса с его санками?
— Курру! Курру! Курруку! — проворковали голуби. — Да, мы его видели.
— О, тогда, дорогие мои голубочки, — воскликнула Герда и, словно умоляя их, сложила ладони, — скажите мне, что он делал и куда держал путь?
— Мы его видели в санях Снежной королевы, которые совсем близко от нас пронеслись над лесом в то время, когда мы еще сидели в нашем гнезде. Снежная королева дохнула на маленьких диких голубей, и кроме нас двоих, — продолжил голубь, указывая на свою подругу, — все они тут же умерли. Курру! Курру! Курруку!
— И куда же направилась Снежная королева? — спросила Герда.
— Наверное, в Лапландию, где всегда лежит снег и никогда не тают льды. В его санки был впряжен большой белый цыпленок, и они летели вслед за санями королевы.
— А у кого же я смогу узнать, действительно ли он отправился в Лапландию? — задала еще один вопрос маленькая Герда.
— У северного оленя, — в один голос ответили голуби, — ведь он из тех самых краев. Курру! Курру! Курруку!
— Твой друг там, где всегда лежит снег и никогда не тают льды, — со вздохом подтвердил северный олень. — Там прекрасно; там по сияющим белизной бескрайним равнинам вольно и радостно скачут мои сородичи; там Снежная королева поставила свой летний шатер. Ну а ее зимний замок расположен совсем недалеко от полюса, на ледяном острове, который называется Шпицберген.
— О Петерс, бедный Петерс! — вздохнула Герда. — Как ему должно быть холодно!
— Лежи спокойно, — прервала разговор маленькая разбойница. — Не болтай и не шевелись, иначе, чтобы тебя успокоить, мне придется вонзить нож в твое сердце.
Герда страшно испугалась; она умолкла и лежала не шевелясь.
Утром маленькая разбойница спросила у Герды:
— О чем это ты говорила сегодня ночью с моими голубями и моим оленем?
Тогда Герда рассказала ей о том, что голуби видели, как Снежная королева в своих санях повезла маленького Петерса в Лапландию.
Маленькая разбойница задумалась. Затем, тряхнув головой, она заявила:
— Это не беда.
И, повернувшись к оленю, она спросила у него:
— Ты знаешь, где находится Лапландия?
— Кто может знать это лучше, чем я?! — отозвался олень. — Ведь это моя родина! Там я родился, там я вырос и там я скакал по ее снежным равнинам.
И глаза его заблестели, словно он увидел наяву свою родину.
— Послушай, — обратилась к Герде маленькая разбойница, — как ты сама видишь, все наши отправились на дело. Здесь осталась только моя мать, чтобы приготовить обед, но к полудню она опустошит флягу спиртного, вмещающую шесть бутылок, и уснет, а как только она уснет, я кое-что сделаю для тебя.
Маленькая Герда с нетерпением ждала полудня; в полдень, как это и предсказывала маленькая разбойница, людоедка залпом осушила свою флягу и уснула.
Тогда ее дочь подошла к северному оленю и сказала ему:
— Я могла бы долго еще доставлять себе удовольствие, проводя ножом по твоему горлу, ведь это так сильно пугает тебя, что я лопаюсь от смеха. Ну да ладно! Сейчас я тебя отвяжу и отпущу на волю для того, чтобы ты мог возвратиться в Лапландию, но при условии, что ты привезешь эту девочку в замок Снежной королевы, где теперь находится ее маленький друг.
Олень подпрыгнул от радости.
— Так ты точно берешься это сделать?
— Честное оленье слово! Я высажу ее прямо во дворе замка.
Маленькая разбойница укрепила на спине оленя подушку, усадила на нее Герду, привязала ее ремнями, затем поверх навощенных красных башмачков обула ее в высокие ботинки из заячьего меха, на руки девочки натянула принадлежавшие людоедке рукавицы из такого же меха, в которые руки Герды вошли по локоть, и затем поцеловала ее.
На глазах у той выступили слезы радости.
— Ой, я терпеть не могу, когда ты так хнычешь, — сказала Герде ее подружка, — ты теперь должна радоваться, ведь скоро ты вновь увидишь своего друга.
Затем маленькая разбойница добавила:
— Держи-ка два хлеба и окорок, чтобы тебе не умереть с голоду.
И она прикрепила провизию к спине оленя.
Затем она первой вышла во двор, загнала бульдогов в их конуры, вернулась за Гердой и, перерезав ножом привязь оленя, сказала ему:
— Теперь отправляйся в путь, да смотри береги девчонку!
Герда на прощание помахала рукой маленькой разбойнице, и олень рванулся вон из замка, выскочил со двора, а затем помчался лесом. Взгляд едва ли смог бы уследить за ним: он несся через долины, реки, степи, будто у него выросли крылья; волки выли ему вслед, вороны каркали над ним. Олень словно не скакал, а летел; из ноздрей его вырывалось пламя.
— Ах, вот они, мои полярные звезды! — воскликнул олень. — Посмотри, как они сияют!
И при виде родных звезд олень побежал еще быстрее.
Так он мчался восемь дней и восемь ночей, и за это время были съедены и хлебы, и окорок.
Но путники были уже в Лапландии!
VII
ЛАПЛАНДКА И ФИНКА
Остановился олень только перед маленьким домиком; вернее было бы сказать — перед хижиной, и притом одной из самых убогих: края крыши касались земли, а дверь была такой низкой, что обитатели этого унылого убежища могли войти туда и выйти оттуда только ползком.
В этой хижине старая лапландка жарила рыбу при свете коптилки, огонек которой питался ворванью.