Кроме старухи, в доме никого не было.
Олень рассказал лапландке историю Герды, правда предварив ее своей собственной, которая представлялась ему куда более занимательной; что касается Герды, она так замерзла, что не могла вымолвить ни слова.
— Ах, бедные мои детки, — вздохнула старушка, не видя никакой разницы между животным и ребенком, — бежать вам еще далеко. Вам нужно еще одолеть не менее трех сотен миль в Финляндии. Там-то и живет Снежная королева. Я сейчас вам нацарапаю пару слов на сухой копченой селедке, ведь у меня нет ни бумаги, ни пера, ни чернил. Вы передадите эту селедку одной финской колдунье, моей подруге. Она сумеет рассказать вам куда больше, чем я.
Лапландка взяла нож за лезвие и его кончиком нацарапала на селедке пару слов.
После того как маленькая Герда отогрелась, поела и попила, хозяйка хижины снова привязала ее к спине оленя, который сразу же отправился в путь и всю ночь бежал при свете северного сияния, превратившего небо в настоящий огненный покров.
На следующее утро они, наконец, достигли Финляндии; и поскольку олень получил все необходимые сведения, чтобы не заблудиться, он остановился прямо у хижины колдуньи.
Постучали к ней в дверь: финка открыла ее, пригласила войти оленя и девочку, которая передала женщине селедку от лапландки. Финка трижды перечитала нацарапанные на рыбине слова и, когда они как следует запомнились ей, положила селедку на раскаленные угли, поскольку колдунья была весьма бережливой и у нее ничего не пропадало напрасно.
Затем она занялась маленькой Гердой, отвязала ее от спины оленя и, так как в хижине было страшно жарко, сняла с девочки рукавицы и меховые ботинки.
После этого волшебница спросила у животного и девочки, о которой так тепло написала ее подруга, кто же они такие.
И тогда олень, так же как у лапландки, рассказал сначала свою собственную историю, а уж потом историю маленькой Герды, и финка, моргая, смотрела на нее своими умными глазами, но ничего не говорила.
— Я знаю, что ты колдунья, — продолжил олень, — причем такая искусная, что можешь одной нитью связать все четыре ветра. Если опытный кормчий развяжет один узел — подует Зефир, если он развяжет и второй — задуют вместе Зефир и Борей, но если он по неосторожности развяжет еще два узла — засвистят вместе Нот и Аквилон, то есть разгуляется настоящий ураган, подлинная буря. Так не хочешь ли ты сделать что-нибудь для маленькой Герды, ну, например, предложить ей питье, которое придало бы ей силу дюжины мужчин и дыхание более могучее, чем у Снежной королевы.
— А зачем ей это? — спросила финка.
— Для того чтобы маленькая Герда смогла освободить своего друга Петерса от власти Снежной королевы.
— Сначала надо узнать, — заметила колдунья, — действительно ли он находится у нее.
— Но каким образом можно это узнать? — спросила Герда.
— Благодаря силе моего искусства, — ответила ей колдунья.
И она начертала своей клюкой круговую линию вокруг оленя и девочки; после этого она направилась прямо к полке, сняла оттуда большой кожаный свиток и развернула его.
Свиток был покрыт странными письменами, однако финка стала читать его и читала так долго, так усердно, что по лицу ее струился пот, стекавший на пол.
Затем она ступила в круг, посредине которого стояли олень и Герда, и, склонившись к уху оленя, прошептала:
— Маленький Петерс действительно находится у Снежной королевы, где ему все нравится, и он воображает, что оказался в самом чудесном месте на свете; причина этих заблуждений кроется в крошечном осколке дьявольского зеркала, который попал в глаз мальчика и проник до самого его сердца. Прежде всего необходимо извлечь оттуда этот осколочек, иначе Снежная королева сохранит свою власть над ним навсегда.
— Однако, — спросил олень, — не можешь ли ты дать Герде какой-то талисман, благодаря которому она взяла бы власть и над Снежной королевой, и над маленьким Петерсом?
— Я не смогу дать Герде власть большую, чем та, которой она уже обладает, — ответила колдунья. — Разве ты не видишь, сколь велика эта власть? Разве ты не видишь, как люди и животные повинуются маленькой Герде? Ведь в своих простеньких красных башмачках она проделала такой же длинный путь, как Вечный Жид. Нет, не от нас Герда может получить такую власть. Она у девочки есть, даровал ей эту власть сам Господь, и находится эта власть в сердце Герды; сила ее в том, что она ребенок кроткий и набожный. Если уж Герда сама не сможет добраться до Снежной королевы и извлечь осколочек стекла из сердца Петерса, то мы тем более не сумеем это сделать. Так вот, в двух милях отсюда начинается сад Снежной королевы; отвези туда маленькую Герду, поставь ее у большого куста с красными ягодами. Там не теряй время на болтовню и возвращайся сюда как можно скорее!
И финская колдунья посадила маленькую Герду на спину оленя, который что было сил понесся на север.
— О! — вскричала Герда, как только она оказалась за стенами хижины и сразу же ощутила холод. — У меня ведь теперь нет ни моих рукавиц, ни моих меховых ботинок, а остались только мои бедные красные башмачки, которые совсем порвались и подошвы которых не держатся больше на заднике. Остановись, мой добрый олень, остановись!
Но олень следовал полученному им наказу; он не рискнул остановиться и повернуть назад к финской колдунье; он бежал до тех пор, пока не домчал девочку до куста с красными ягодами; тут олень ссадил с себя Герду, лизнул ее в обе щечки и уже на бегу оглянулся, роняя крупные слезы.
И бедная маленькая Герда осталась одка, без рукавиц, в истоптанных до дыр башмачках, на краю Финляндии, посреди неумолимых льдов и мертвенных снегов.
Она шла вперед быстро, как только могла, но вдруг на нее налетело целое полчище снежных хлопьев, не только не давая девочке идти, но и словно пеленая ее и нагоняя на нее страх. Но совсем необычным здесь было то, что хлопья снега не падали с неба, по-прежнему остававшегося ясным и усыпанным сверкающими звездами, хотя было светло как днем; нет, снежные хлопья двигались, а точнее, катились по земле, и чем дальше они катились, тем больше становились размером, как это бывает с движущимся снежным комом, а увеличившись, снежные хлопья оживали и приобретали какие-то устрашающие, невообразимо причудливые формы, оставаясь при этом белыми и ледяными. Одни были похожи на дикобразов, другие — на многоглавых змей, третьи — на медведей, а четвертые — на собак и волков; эти ожившие хлопья снега были передовыми отрядами Снежной королевы!
Тогда маленькая Герда, опасаясь, что ее вот-вот растерзают все эти чудовища, о которых она никогда и не слышала и даже представления не имела об их существовании, стала читать "Отче наш"; при этом мороз стоял такой крепкий, что, творя молитву, она видела, как ее дыхание превращается в пар; пар этот сгущался и сгущался, и вот, к великому удивлению девочки, из него стали возникать один за другим маленькие ангелы, которые, стоило им коснуться земли, сразу же вырастали; все они имели шлем на голове, копье в левой руке и щит — в правой. Шлем, копье и щит были изготовлены из чистого золота, и число вооруженных ангелов увеличивалось с каждым словом молитвы, произнесенным Гердой, так что, когда молитва завершилась, девочка оказалась в окружении целого легиона ангелов.
Теснясь вокруг Герды, ангелы разили своими золотыми копьями снежных чудовищ, и те рассыпались в прах при первом же прикосновении божественного оружия. При виде этого Герда вновь обрела мужество и двинулась вперед, окруженная ангелами, которые кончиками своих крыльев ласкали и согревали ее руки и ноги.
Вскоре Герда заметила какую-то белую громаду: это и был, как она догадалась, дворец Снежной королевы.
А теперь покинем маленькую Герду, насчет участи которой мы немного успокоились, и посмотрим, что происходило с Петерсом. Быть может, он и думал о своей подруге, но наверняка не подозревал, как близко от него она находится.
VIII
О ЗАМКЕ СНЕЖНОЙ КОРОЛЕВЫ И О ТОМ, ЧТО ТАМ ПРОИСХОДИЛО