— Здравствуйте, — вежливо сказала девочка и слегка поклонилась. — Я по объявлению. . Это вы писали? «Требуется исследователь сказок. Работа опасная, но увлекательная. Нужные качества: смелость, внимание, интуиция…»
— А кто ж ты такая, как тебя звать-величать?
— Люся Холмс. Возьмите меня, пожалуйста, я могу найти и распутать что угодно.
— Но ты слишком мала, Лукерья Холмская, откуда такая уверенность? — Прядильщица засмеялась, и от ее смеха задрожал потолок пещеры, и с гор посыпались камни.
Люся не смутилась:
— Мой прапрадедушка был знаменитым сыщиком, а мама говорит, что я вся в него.
— Прапрадедушка? — с сомнением протянула Прядильщица и вдруг качнула прялку в другую сторону, словно проверяя уже готовую нить, и чутко провела по ней пальцами. — Разве? Я думала, он работал в Министерстве иностранных дел.
Люся покраснела и шмыгнула носом.
— Ну, да, — кивнула она. — Но у него был родной младший брат, тот самый знаменитый сыщик. Ладно, я не праправнучка, а только правнучатая племянница великого Холмса, но всё равно должен же кто-нибудь унаследовать семейный дар. Так вот это я. В нашей семье все в этом уверены.
— Твоего предка я, возможно, себе в помощь взяла бы, а тебя… ты ещё слишком… неопытна.
— Но я знаю все правила! — настаивала Люся. — Я прочитала много книжек, я выучила где проходят границы Тридесятого королевства и Большого Леса. Я не боюсь диких зверей и дальних путешествий, умею раскрывать тайны Старого Чердака и видеть Сказки-рядом-с-нами. Чего ещё нужно? Поверьте, я справлюсь! Сумела же я добраться до вас.
При её последних словах кошка спрыгнула с колен Прядильщицы и принялась тереться о новые гольфы девочки, громко мурлыча.
— Видите, — указала на неё Люся. — Ваша кошка считает, что мне можно попробовать.
— Да разве это кошка? — удивилась Прядильщица. — Если ты так хорошо умеешь распутывать нити, как говоришь, то скажи, по чему видно, что моя помощница только с виду — кошка? Да и то, не совсем…
— Пользуясь дедуктивным методом, — важно начала Люся, внимательно рассмотрев черную пушистую кошку и даже обойдя её кругом, — я могла бы сказать, что у вашей… помощницы нет главного кошачьего инстинкта: в углу шевелится большущий клубок, а она не только не прыгает на него и не запутывает нитки, но даже не глянула в его сторону ни разу за время нашей беседы. И ещё: у черных кошек вся кожа черная, и нос, и лапы, и уши. А у вашей помощницы подушечки лап светло-розовые, как человеческие ладошки. У настоящих черных кошек такого никогда не бывает!
Кошка очень явственно закивала и одобрительно мяукнула. Но её голос заглушил новый раскат смеха Прядильщицы.
— А ты молодец, Лукия Холмская, и вправду сообразительная! Ладно уж, можно попробовать. Вот держи… — Прядильщица протянула руку и прямо из воздуха взяла крошечное золотое веретено. Оно поблескивало в огромной загрубевшей от работы ладони, как острый и тонкой осколок солнечного луча. — Это твое задание. Сможешь смотать ниточку на это веретено?
— Разумеется, — просияла Люся, с нетерпением протянув руку. — А где мне искать самое начало нити?
— Возможно там, где её конец, — загадочно ответила Прядильщица. И снова шевельнула пальцами в воздухе, теперь доставая невидимую ниточку. — У нитей человеческих судеб, у причин и следствий, никогда не скажешь с уверенностью, где начало, а где конец. Вот тебе маленькая зацепка, по ней иди.
Крошечное веретено кольцом обвила тончайшая ниточка, и ее кончик упал в раскрытую руку Люси.
— Узнай для начала, как случилось, что у дровосека одна вязанка хвороста стала вдруг золотой…
— У какого дровосека?
— У здешнего. Он живет под горой на самом краю леса. А там далее сама разберешься.
— Спасибо большое, госпожа Прядильщица! Я буду очень стараться!
— Иди. Бог в помощь, деточка. Смотри, не потеряй нить.
— Не волнуйтесь, не потеряю… Спасибо! Я скоро вернусь к вам с полным веретеном, — пообещала Люся, поспешив к выходу из пещеры. В руке она крепко сжимала гладкое маленькое волшебное веретено.