Ведь до встречи с ней я много лет был атаманом шайки разбойников, настоящим их королём и мировой знаменитостью. Не было купца или зажиточного крестьянина, не было короля, барона или простого рыцаря, который не знал бы о Короле разбойников, так меня называли. И не было стены, замка, стражи, крепости, которые были бы способны стать мне преградой к чужому добру.
Правил я своими подданными жестоко, и много страшных дел совершалось под моим предводительством. Мы награбили столько золота, что им нельзя было нагрузить и дюжину кораблей: все бы ушли на дно от его тяжести. Много лет мы гонялись за богатством по свету и теперь во многих странах захоронены не только кости моих бывших друзей, но и наши огромные клады. Никому в течение одной жизни не под силу было бы потратить свою долю в нашем богатстве, даже если бы он отлил золото в кирпичи и построил из них многоэтажный дворец. Ещё бы много осталось золота…
Когда я покинул большую дорогу и отрекся от своей прежней жизни, я обещал, что всё награбленное за эти годы я раздам бедным. А себе что, я себе на жизнь заработаю, вы же видите, разве мы бедствуем? Так вот дети мои, когда ваша мать согласилась выйти за меня, в храме перед алтарём принес я обет, что ничего не возьму из своей доли награбленного в новую жизнь, а всё, что спрятано по всему миру — верну людям, которые нуждаются в деньгах.
Первую часть своего обета я легко выполнил. Но вторую его половину… Да, поначалу, я разыскивал старые наши тайники и клады и раздавал деньги, но потом, особенно когда остались мы с вами одни на свете, забросил возвращение старых долгов. Кое-что и правда забыл, а кое с чем побоялся расстаться от жадности: вдруг голод или какая напасть, а так всё ж таки припрятано на чёрный день золото, так рассуждал я. А теперь приходит срок моей душе предстать перед её создателем. И боюсь я только одного, что не смогу быть вместе с вашей матерью, ведь она — душа кристально чистая, а я…
Поэтому, дети мои, на пороге смерти прошу я вас о великой милости: вы, мои сыновья, уже взрослые юноши. Отправляйтесь каждый, куда глаза глядят, в одну из четырех сторон света, по вашему выбору. Верните людям всё награбленное мною добро, только верните не золотом. Проклятые это деньги, на них невинная кровь. А вы лучше постройте на них дома бездомным, купите еды голодным и одежды беднякам. А ты, дочь моя, оставайся дома и благословляю тебя дожить до того времени, когда все мои долги будут оплачены. Ты это узнаешь по тому, что откроется самый последний клад, здесь в лесу. Он совсем близко от нас, и я берёг его именно из жадности да из трусости, будто бы заботясь о вас, дети, но себе самому не мог признаться, что жалею отдать это проклятое золото до последней крупинки. Там в моей шкатулке с бумагами — карты, на них все наши тайники нарисованы во всех четырёх сторонах света. Разделите между собой… А здесь в лесу тайник в большом старом дубе, крону которого сожгла молния как раз в год моей свадьбы, а под корнями его во все времена было гнездо ядовитых змей. Когда само собой появится на свет это золото, знай, дочка, что это был последний тайник, значит, все остальные уже пусты…
Что теперь вы скажете мне, дети мои? Нет у меня никакого права просить вас о милости посвятить свою жизнь оплате моих долгов, но и другой возможности искупить свои грехи у меня больше нет.
— Мы готовы отец, отдать каждый всю свою жизнь, чтобы делать людям добро, согласно твоему завещанию, — в один голос ответили сыновья.
— Вашей жизни может и не хватить, — печально заметил им бывший разбойник.
— Тогда твои внуки продолжат дело.
— А я буду ждать, — сказала младшая дочь. Пусть хоть сто лет пройдёт, но я дождусь известия о том, что твоя последняя воля выполнена!
— Благослови вас Бог, дети мои, — прошептал отец. — Я всегда знал, что недостоин той великой милости, которая была мне дарована в жизни. Что ж, теперь пришло время платить по счёту…
На исходе месяца старый разбойник умер. Скоро сыновья его собрались в дорогу и разошлись четверо в разные концы земли, зная, что очень долго не увидят родных мест и, возможно, даже никогда больше не встретятся. Младшая сестра проводила их и осталась в доме одна, ждать известий.