*****
"Мда, этого следовало ожидать, — сказала Люся самой себе, наблюдая, как веретено, сматывая новую ниточку, то кружится волчком, вставая на остриё, и щекочуще прыгает по её ладони, то падает набок, и медленно колеблется из стороны в сторону, точно чуткая стрелка компаса, улавливая дальнейшее направление нити. — Но хотелось бы мне узнать, что случилось с тем купцом и его женой? Ведь им тяжело, наверное, было пережить разлуку, раз они любили друг друга…"
Золотое веретено выпорхнуло из ладошки девочки и поплыло по воздуху. Люся пошла за ним и вскоре остановилась на крыльце большого купеческого особняка…
* имена Томаз (Том, Фома) и Гемелл означают одно и то же "близнец” или "двойник”.
Память апостола Фомы (древнееврейское имя) — (30 июня) 13 июля; мч. Гемелла (латинское имя) — (10) 23 декабря.
Тайна верной жены (9+ юмор, лирика, christ)
Если было в городе двое людей, которые подходили друг другу, как две половины одного и того же яблока, так это были купец и его жена. Они были счастливы в браке, добры и набожны, вместе преодолевали бедность, вместе растили сына и стали с годами знаменитостью всего города.
Любовь была их самым большим богатством. А отрадой их жизни был сын-первенец, которому едва минул годик. Но кроме этого, Господь наградил эту пару ещё и другими щедрыми дарами. Жена была одарена умом и редкостной природной красотой, а купец, её муж, обладал характером и коммерческим талантом.
Почти никто в городе уже не помнил, что поженившись рано и по любви, эта пара прожила целый долгий год в бедности, поскольку не было у них ничего, кроме скромного приданного жены и маленького наследства мужа, полученного купцом от своего отца. Но, соединив свои сердца и вверив Богу заботу о своих капиталах, супруги очень скоро построили большой дом, обзавелись хозяйством, у купца широко развернулась торговля с заморскими странами, а жена одарила его сыном-наследником.
Только стали они жить по всем статьям счастливо, как вновь пришел чёрный час. Стало ясно, что правитель города решил, во что бы то ни стало, разрушить счастливую семью и велел купцу ехать за море, искать утерянные сокровища городской казны.
— Душа моя, — сказал купец своей верной жене, — нет сомнений, что я вернусь, но один Бог ведает, когда это будет. Как горько мне оставлять вас одних! Не видеть тебя хотя бы день, не видеть, как растет наш сыночек. Как вы будете жить одни? Как мне защитить тебя, моя дорогая жёнушка, от всяческих несчастий и от злых людей?
— Не тревожься за нас, — отвечала жена. — Я буду ждать тебя хоть сто лет. Одного боюсь: ты, вернувшись, найдёшь меня в этом доме, что бы ни было, и хотя бы догадаться сможешь, что я — это я, как бы время и печаль не меняли моё лицо. А я больше всего боюсь не узнать тебя. Мне даже сон сегодня такой приснился: будто приходит кто-то, стучится в дверь, я впускаю его на порог… а потом не могу узнать, кто этот странник? И будто знаком он мне, и будто нет… Я уж потом, когда проснулась, поняла, что это мог быть и ты, а я тебя не узнала…
— Не плачь, душа моя, — засмеялся купец. — До чего странным бывает женское воображение. Каких только картин оно не нарисует, представить заранее невозможно! Но раз ты считаешь, что нам нужно готовиться к СТОЛЬ ДОЛГОЙ разлуке, что ж, будем готовиться к самому худшему. Положись на Бога и на меня, как на твоего верного защитника в этом мире. Пусть я не смогу быть какое-то время рядом, но я придумаю, как обезопасить наш дом от незваных гостей. Сделаем-ка мы вот что…
И купец что-то зашептал на ухо своей жене, от чего лицо её прояснилось, и на губах заиграла улыбка. От этого жена купца стала ещё прекрасней и печаль её на время рассеялась.
Из дальних стран, где купец побывал по своим торговым делам он привозил в дом много диковинок. Да таких, о которых никто из горожан прежде и слыхом не слыхивал. Но хранилась у него в лавке одна диковина, о которой никто, даже ни один из его верных приказчиков ничего не знал. Знала только жена, ведь это был ей подарок, и презабавный подарок! Но с тех пор, как родился сын, жена купца попросила убрать занятную игрушку подальше от глаз ребенка, боялась, что…