Девочка подала ей свою руку:
— Меня зовут Катя.
— А меня Люся Холмс.
— Ты родственница того самого, великого…
— Тс-с! — улыбнулась Люся, хотя ей было очень приятно. — Идём, скорее.
Из костюмерной комнаты Люся вышла в старинном охотничьем костюме лесных разбойников, в зелёном плаще и в маске, но её коричневая кепка осталась прежней. Только теперь на ней появилось закрученное петушиное перо, качавшееся над ухом. Костюм народного героя освободителя другие дети встретили с восторгом, тем более что Катя успела рассказать всем о намерениях Люси. Её принимали как настоящего Робин Гуда.
Но близилось время представления, и дети скоро опять загрустили.
— Каждый вечер мы пытаемся в представлении рассказать детям в зале, что мы в опасности, — грустно сказал один мальчик. — Они не понимают и не слышат нас из-за громкой музыки. Мы жестами подаём им знаки, чтобы хлопали как можно громче, но все считают, что это только часть представления.
— Хозяин говорит, он воспитывает маленьких людоедов, — сказал другой мальчишка, постарше. Его звали Дениска. До появления Люси он был здесь самым главным режиссёром плана спасения. — Помните, великан как-то сказал, что дети, сидящие в зале, соучастники, хотя сами они не подозревают, что приговаривают одного из нас. Но всё равно, хозяину это нравится. Ему нравится обманывать, чтобы люди участвовали в чём-то, смысла чего они не понимают, и делали, как ему хочется.
— Многие дети в зале на самом деле чувствуют, что происходит что-то особенное, таинственное, что мы играем ПО-НАСТОЯЩЕМУ, — сказала Катя. — Они понимают, что мы пытаемся им что-то сказать, только не знают, о чём. Им становится немножко тревожно, зато интересно.
— А что, нельзя по-настоящему открыто выйти и громко рассказать всё со сцены? — спросила Люся.
— Хуже будет, — ответил Денис. — Хозяин всегда слушает представление. Если дети в зале что-нибудь заподозрят, он может в один момент перенести балаганчик далеко за город. Для него это не тяжелее, чем большая коробка с тортом. И что тогда будет? Он оставит артистами всех, кто узнал его тайну, или просто всех съест.
— Не всех, — заметила Люся. — Некоторое количество артистов ему всё равно нужно будет оставить, ведь кто-то должен продолжать игру в театре.
— Новых наберёт, какая разница, — ответили дети. — Отберёт из них самых талантливых, и будет с ними продолжать представления.
— Послушайте! — у Люси заблестели глаза. — А что если показать всё это на сцене, в сегодняшнем представлении? Тогда зрители всё поймут, но великан не узнает сразу, что мы их предупредили. Покажем всё, будто это сказка про великана, который ловил детей.
— Так они и подумают, что всё это сказка, — мрачно сказал Дениска. — И будут аплодировать, как всегда.
— А если нет? — задумчиво спросила Катя. — Что будет?
Все дети удивлённо уставились на неё.
Кукольный балаганчик (6+ юмор, лирика) (часть 2)
— Я подумала, что если хлопать вообще не будут, — повторила Катя, и её щёчки загорелись ещё более ярким румянцем. — Кого тогда выберет великан?
— Если мы сначала расскажем зрителям всю историю, а потом предупредим всех, что хлопать нельзя, они поймут, что дело серьёзно! — воскликнула Люся. Остальные поддержали её.
— И что будет? — спросил Дениска. — Для великана аплодисменты, это конец представления, а если он их не услышит, то просто подумает, что оно не закончилось, что мы продолжаем играть. Что же мы будем показывать дальше?
Люся лукаво улыбнулась.
— Дальше мы жестами покажем, чтобы из зала тихо-тихо выходило по одному человеку. Сначала зрители, и мы вслед за ними.
— Хозяин заметит.
— Тогда, сначала споём ему колыбельную, пусть заснёт.
— Не заснёт он!
— Не в этом дело. Он же не смотрит, а только слушает представление. Если он будет слышать, что мы поём, всё равно что, у него не возникнет никаких подозрений. Зрителей попросим по одному осторожно перебегать площадь и прятаться… — Люся вдруг замолчала. — Послушайте, среди вас есть хоть один человек из этого города?
— Я, — сказал один маленький мальчик. — Я пришёл по объявлению только вчера. Меня, наверное, уже мама ищет!