— Послушай, девочка, я, кажется, понял, в чём тут секрет. Это случай, когда люди сами заколдовали себя изнутри и почти превратились в кукол, тут ты права. Но прежде, давай заключим небольшой договор. Я вижу у тебя старинную шкатулку, которую видел когда-то в детстве и много лет хотел снова заглянуть в неё. Ты не могла бы…
— Да я вам подарю её насовсем, — быстро пообещала Люся и поставила шкатулку на стол. — Хотя она очень дорога мне, это подарок моих друзей. Но, видите ли, моя мечта осуществилась. Пусть теперь сбудется ваша.
— Не знаю, как тебя отблагодарить! Впрочем, знаю: я расскажу тебе, как расколдовать поезд. То есть, я знаю, что должно произойти, чтобы круг, в котором они вращаются, разорвался, но как это сделать…?
— Придумаю! Скажите только, что нужно сделать?
— Не тебе, девочка, они должны сами помочь себе. Я исхожу из предположения о куклах, поскольку занимаюсь ими уже много лет. Чтобы ожить, куклы должны захотеть стать живыми. Но не просто захотеть. Они должны как-то послужить доброму делу, совершить что-нибудь человеческое: проявить любовь или пожертвовать собой ради друга. Так будет выражено их желание.
Если бы наши "призраки" каким-то образом вспомнили друг о друге, испугались бы того положения, в котором оказались их близкие и захотели остановиться, они смогли бы вырваться из этого круга. Не ради себя, ради кого-то другого — вот ключ к разгадке. Но чтобы захотеть спасти хотя бы себя, не говоря уже о других, для этого надо почувствовать опасность. Они словно спят. А лучший способ проснуться, это понять, что ты спишь.
— Я поняла, — кивнула Люся.
— Кроме того, они не видят не только друг друга, они не увидят и не услышат тебя, даже если ты сможешь запрыгнуть в одну из карет и попытаешься разбудить их. Они вечно видят тот отрезок дороги, при въезде в лес.
— Значит, до того дерева, где им встретились феи, они действительно видят дорогу? И у них есть шанс в этот момент изменить свои мысли? А что если изменить этот участок лесной дороги? Они заметят, если поставить перед ними препятствие?
Мастер-кукольник выразил сомнение по поводу этой её идеи.
— Даже если ты поставишь бетонную стену, они легко проедут сквозь неё, как сквозь облако. Они же призраки!
— Но они увидят стену? — наставала Люся.
— Мельком, словно им показалось. Возможно, они слегка удивятся, особенно кучер, правящий лошадьми, и благополучно поедут дальше. Ведь в лесу за это время случалось немало событий. Люди с криками разбегались от их поезда, дикие звери выходили на тропинку, деревья падали поперёк неё, от ветра или удара молнии, но ничто не привлекло их внимания.
— Постойте, постойте, — сообразила Люся. — Они ведь думают только о себе?.. Да! О, господин мастер, не могли бы вы сделать куклу в точности похожую на невесту? Если поставить её на дорогу, и чтобы кукла крикнула что-то или помахала рукой каретам, тогда они непременно остановятся! Невеста удивится, что видит саму себя, родители подумают, что забыли свою дочь дома, а жених уж непременно вспомнит о той, ради кого едет в церковь!
— Восхитительная идея! — воскликнул Мастер-кукольник. — Но ведь я не знаю, как выглядит эта девушка.
— Зато все знают, как выглядит платье невесты! Её наряд почти не изменился за последние двести лет или даже больше! Издали кто разглядит подмену! Кроме того, я её видела, я подскажу, если что-то будет не так.
— Отличная мысль, девочка.
— Вот-вот, и я говорю, отличная, — вмешалась в разговор тетка Мастера-кукольника, вошедшая в кухню с горячими пирожками. — Я давно говорю, жениться тебе пора. Самое время.
— Женюсь, тётушка, дайте срок. Вот научусь, как следует оживлять кукол, сделаю себе красавицу, оживлю её и женюсь. А лучше не буду оживлять, — шёпотом сказал мастер на ухо Люсе. — Тогда жена никогда мне перечить не станет, всегда будет слушаться…
Девочка засмеялась.
— Да, тетушка, мы сейчас как раз о свадьбе и думаем, — самым серьёзным тоном заявил Мастер-кукольник своей строгой тетке. Она только укоризненно покачала головой.
— А правда, почему вы не женитесь? — спросила Люся. — У вас такая работа, что дети непременно захотели бы помогать вам в мастерской. Это ведь здорово, если дети продолжают семейное дело.