Принцесса вернулась во дворец и обнаружила в своей комнате белое шёлковое платье, прекрасного фасона, идеально сидящее на её стройной фигуре. Надев платье, принцесса Мария вышла в дворцовую залу. Там стол был застелен белой шёлковой скатертью с вышитыми белым шёлком салфетками. Всё убранство было великолепно, королевская семья велела подавать завтрак и была очень довольна. Потом сам Портной вошёл во дворец и пригласил всю королевскую семью прогуляться по зимнему саду. В саду цвели белые и чайные розы, источая сладостный аромат; время шло к полудню и становилось всё жарче.
— Не желаете отдохнуть, ваше высочество? — спросил Портной. Взял принцессу за руку и повёл на её любимый луг позади дворца. В центре лужайки стоял роскошный белый дворец, которого никогда здесь прежде не видели. Это оказалась палатка, точнее, шатёр из белого шёлка. Принцесса вошла внутрь и залюбовалась её убранством, созданным только с помощью иголки и нитки.
— Это защитит вас от полуденного зноя и от ночной прохлады, принцесса, — заметил Портной. — А это, быть может, порадует ваш взор своей красотой. — Он преподнёс принцессе розу, искусно сделанную из лоскутков белого шёлка и усыпанную, словно капельками росы мелкими стеклянными бусами.
Роза была как живая, принцесса Мария тут же приколола её себе на грудь.
— Если ваше высочество пожелает, — сказал Портной, я могу сшить огромный воздушный шар, и мы полетим с вами, куда вам будет угодно.
Принцесса обещала подумать и очень довольная ушла во дворец.
"С таким мужем не пропадёшь, — размышляла она. — Но я обещала не делать поспешных выводов. Не принимать решение, пока не посмотрю до конца. Трудно представить, что кто-нибудь может превзойти Портного, но мало ли… Нет, нет, не будем спешить".
Ещё через день демонстрировал свою сноровку Кондитер. Он закончил своё творение раньше срока, и когда принцесса утром выглянула в окошко, она увидела, что юноша в белом колпаке кормит голубей хлебными крошками. Голуби порхали вокруг его могучей фигуры, словно Кондитер был доброй феей. Принцесса невольно засмеялась такому сравнению.
Собравшись, вся королевская семья вышла в сад. Кондитер встретил их у богато накрытого стола. На столе вся посуда была словно из тонкого кружевного фарфора светло-бежевого оттенка. Но это был не фарфор. Все приборы были вылеплены из теста, высушены и запечены, так что стали твёрдыми, почти как дерево. Вилки, ложки, сахарницы и чашки тоже были из теста.
— О, в случае страшного голода, если нечего будет положить в эти роскошные тарелки, можно съесть сам столовый прибор, это чрезвычайно практично! — засмеялась королева.
Кондитер подошёл и протянул на подносе две большие буханки хлеба — чёрного, из ржаной муки грубого помола, и белого, из пшеницы тончайшего помола.
— Вот с чем, действительно, вы никогда не узнаете голод, Ваше Величество, — учтиво сказал он, кланяясь.
Король и вслед за ним вся семья отщипнули по кусочку простого хлеба, и он показался им сказочно вкусным. Кроме того, на столе стояли блюда со всевозможными булочками, бисквитами, солёными сухариками, сдобными лепёшками и прочей снедью. В центре возвышалась лепная пряничная рамка, расписанная глазурными сахарными красками, и в ней овальные портреты всей королевской семьи, вылепленные из белого пресного теста и украшенные съедобными розочками. На другом конце стола возвышался, как царский трон великолепнейший многоэтажный торт, украшенный лепными узорами и изображавший королевский замок.
— О, вы великий мастер! — с чувством сказала королева Кондитеру. — Но при таком зяте я бессовестно растолстею! Это ужасно. Впрочем, ради счастья единственной дочери я готова на всё!
— Милая, не торопи события, — с улыбкой сказал супруге король. — Наша дочь должна сама сделать выбор, не подсказывай ей! М-м, но как же всё это вкусно!..
Кроме съедобных вещей на столе лежало множество разных игрушек, которыми тут же завладели придворные дети. Это были свистульки и погремушки, разные фантастические звери, птицы и невиданные цветы, которыми можно было играть, но которых, при желании, можно было бы съесть с аппетитным хрустом. Были так же украшения для шляпок и маленькие нечерствеющие хлебцы, незаменимые в дальней дороге. Королевский двор был в восторге. Гуляние и пир в саду длились до самого вечера.