Корабль уверенно шел по морю, подгоняемый ветром и командами боцмана, который громко передавал матросам слова капитана. Казалось, он защищен от любых неожиданностей и ничто не может помешать его благополучному путешествию. Но вдруг ветер стих.
Капитан сердито приказал повернуть паруса и ловить ветер, но матросы лишь разводили руками. Паруса бессильно повисли на мачтах, и "Дракона" обнял полный штиль.
Корабль обманчиво покачивался на волнах, но не трогался с места. Палуба стала раскаляться под солнцем, смола в щелях досок плавилась и прилипала к босым ногам моряков. Команда разлеглась на палубе и предавалась безделью, дожидаясь порыва ветра.
Но пассажиры корабля не скучали. Те, кто раньше страдал морской болезнью, прогуливались по палубе, как по аллеям парка, и вели церемонные беседы. Юная дочь одного из богатых купцов радостно вскрикнула, заметив что-то в волнах, подбежала к борту и указала остальным на весело резвящихся летающих рыбок. Сверкая мокрыми боками, как самоцветы, они выпрыгивали из волн и долго парили в воздухе, словно дразня неподвижного, неповоротливого "Дракона". Молодые пассажиры собрались возле борта и веселились, следя за полетом рыб. Показывали на них друг другу и делали ставки, чья рыбка пролетит дальше.
Только высокие послы были недовольны. Слишком долгая задержка в пути могла обернуться катастрофой для их страны, но что более волновало послов, неудача посольства к соседям обещала им долгую королевскую немилость. Что ж, раз уж с ветром не поспоришь, придется ждать. А пока всем нечего делать, они приказали матросам наловить для них к обеду удивительных летающих рыбок и зажарить их в белом соусе.
Делать нечего, с Вельможей не поспоришь, пришлось спускать лодку. Трое матросов долго пытались сетью поймать в воздухе летучих рыб. Старшим в лодке был несимпатичный моряк с длинным лицом и кривыми зубами. Он был похож на пирата и приятели так и звали его Кривозубый. Он командовал рыбной охотой, а девушка, которой было жаль рыбок, и молодые парни, которым нравилась девушка, радовались, что охота у Кривозубого не ладится. Сети оставались пустыми, а Кривозубый так яростно размахивал ими, что свалился за борт. Мокрый и злой он с трудом снова забрался в лодку, мысленно проклиная вёртких рыб, скучающих богачей и не в меру веселых зрителей.
— Если через пять минут ты не принесешь нам дюжину этих рыб, то на борт можешь больше не возвращаться! — грозно крикнул Вельможа, перегнувшись через борт корабля.
Рыбаки испугались не на шутку. Какие могут быть шутки с такими важными господами? Сети замелькали с удвоенной силой и скоростью, но всё напрасно, они оставались пустыми.
В этот миг седой командир отряда воинов, подал незаметный знак одному молодому лучнику. Стройный парень вышел вперед и послышался резкий свист стрел.
Зрители удивленно смотрели, как одна за другой падают метко подстреленные летучие рыбы. Рыбаки только успевали их подбирать. Ровно дюжина. А время, данное Вельможей уже на исходе.
Рыбаки вернулись на борт и отдали рыб повару. Тот с поклонами унес улов вниз, к печке. Что ж, теперь его очередь трястись от страха, опасаясь не угодить тонкому вкусу придворных послов.
Господин Вельможа и другие послы обступили молодого лучника и хвалили его. Парень только скромно опускал глаза, не считая свой поступок особым подвигом. Кроме того, ему было жаль красивых и ловких рыбок. Лучнику было около двадцати лет, темно-синяя одежда и красный пояс очень шли ему, широкие плечи выдавали большую силу, смелый взгляд и открытое лицо с высокими скулами свидетельствовали о твердом характере, вьющиеся пышные волосы привлекали к нему взоры девушек.
— Метко стреляешь, — одобрительно кивнул Вельможа, похлопав воина по плечу. — Как твоё имя?
— Его зовут Меткий Стрелок, — с гордостью за своего подчиненного ответил командир отряда охраны. — Он удивительный лучник и нет ему равных, ни в нашей стране, ни за морем. В самую мелкую мишень бьет без промаха!
Пока послы совещались, какое задание потруднее придумать, чтобы проверить меткость Стрелка, Кривозубый недобро смотрел на молодого воина, который выручил их. Этот скользкий как угорь моряк, похожий на голодную крысу, не трепел, чтобы у кого-то получалось сделать что-нибудь лучше, чем у него. Черная зависть грызла его, как червь точит кривое дерево, и оно становится внутри таким же никчемным, как и снаружи.