Наконец путь им преградила скала-скелет. Кто бы ни вырубил эту странную скульптуру в дикой скале, он был искусным мастером, скелет получился как настоящий, только огромный и черный. Его грудная клетка была пуста, открывая ход в темный тоннель. Старик нырнул между "рёбер", Меткий Стрелок поспешил за ним, боясь отстать и заблудиться в пещере.
Пройдя под темными сводами, они вышли на совсем другой остров. Даже ночью было видно, что это цветущий оазис, заросший пальмами, с мягким песком на берегу и с большим круглым озером в центре. С трех сторон, кроме моря, этот райский уголок окружали неприступные скалы. Со дна озера поднимался рассеянный свет и слышался мелодичный звук, словно крупные редкие капли падали на клавиши. Этот звук навевал печаль, казалось, на дне озера кто-то плачет над умирающим.
— В этом озере мой род мирно жил тысячу лет, — произнес Дракон. — Но теперь враг почти истребил нас. Он убил троих моих сыновей, и остались только я, моя жена и наша единственная дочь Прекрасный Цветок. Если сегодня ночью я не смогу защитить нашу семью, род Морских Драконов в этих краях прервется. Одному мне не справиться с коварным врагом, мне нужен молодой, сильный и очень смелый помощник, который отлично стреляет. Ты поможешь мне, Меткий Стрелок?
— Кто твой враг? — с готовностью спросил воин.
— Я не знаю точно, кто или что он такое. Вот послушай, как это было…
Вчера, когда луна стала круглой, в полночь небо загорелось. В это время в нашем дворце стало темно. Свет, который идет со дна озера, стал мигать и гаснуть. Нам было любопытно, что происходит, я послал на разведку младшего сына, но сын долго не возвращался… Средний брат поднялся за ним к поверхности озера и тоже не вернулся. Тогда вместе со старшим сыном мы в образе драконов пошли их искать. Мы плыли тихо-тихо, стараясь держаться в тени.
Но внезапно мой старший сын замер и не мог шевельнуться. Он стал как замороженный, его взгляд остановился. Против воли он стал всплывать, словно его тянули сетью из озера. Я просил его остановиться, кричал об опасности, но сын не слышал меня. Меня тоже потащила вверх какая-то сила. Она сковывала мои мысли и движения, но усилием воли я вырвался из невидимых сетей и спрятался за камень. Тогда сквозь толщу воды я увидел жуткого толстого монаха, который играл на тростниковой дудке. Но это была не музыка, а страшные заклинания. Они лишают драконов воли.
Продолжая играть, "монах" манил загнутым когтем моего сына. Тот послушно плыл всё ближе к нему. И тогда музыка смолкла… Сверкнули когти… полилась кровь… вода помутнела и больше я ничего не видел. А наутро мы нашли на берегу три пустые драконьи шкуры. Это всё, что осталось от наших мальчиков! Это чудовище пожирает моих детей, а я ничего не могу сделать! — в отчаянии воскликнул старый Дракон. – Я сам чудом спасся вчера, но сегодняшняя ночь будет последней! Ты — человек, на тебя этот зов не подействует, выследи чудовище и убей, а я постараюсь отвлечь его. Он думает, что моя жена, дочь и я сам — легкая добыча, поэтому не спешит. И он прав! Мы обречены…
— Нет! — возразил Меткий Стрелок. — Кем бы и чем бы ни был твой враг, если его можно убить из лука, я это сделаю!
— Храбрый юноша, — вздохнул старый Дракон и вручил своему помощнику длинную белую стрелу с серебряным наконечником. — Эта стрела — особая, — сказал Дракон. — Ею можно убить что угодно, хоть самого ужасного демона, царя бездны. Но у тебя только одна попытка и мало времени. Не думаю, что продержусь слишком долго…
Молодой воин молча принял стрелу и спрятался в скалах. Старик медленно спустился в озеро и скрылся под водой.
"Странная история, — думал Меткий Стрелок, напряженно вглядываясь в темноту. — Я думал, что Морской Дракон жаждет моей гибели, что он — злой, в то время как он сам нуждается в моей помощи. А монах… Можно ли верить Морскому Дракону? Может быть, он задумал моими руками убить какого-то праведника? Озеро плачет так жалобно… но, возможно, этот звук предупреждает меня, что нельзя верить своим глазам? Чему же тогда верить! Я — лучник, я привык ясно видеть свою цель… Мама всегда говорила, что когда глаза подводят, надо смотреть сердцем. Под безобразной внешностью может таиться доброе сердце, а дух зла может надеть маску сияющий красоты. Думаю, я разберусь, что к чему, если только…"