— Какие планы у вашей милости на сегодняшний вечер? Будут ли для меня какие-то распоряжения, сэр?
Мортон сосредоточенно посмотрел на слугу снизу вверх и после секундного размышления ответил:
— Наверное, будут, только я ещё не решил, какие. Я пойду в свою комнату и обдумаю план действий, а потом сообщу тебе. Когда ты понадобишься, Ноэль, я позвоню.
— К услугам вашей милости, — сдержанно поклонился старый дворецкий. После чего, и он, и наследник отправились каждый в свою комнату.
И дом, как ни странно, надолго погрузился в блаженную тишину…
*****
— Весело живётся богачам, — сказала Пэгги. — Особенно на праздники!
— Чего хорошего? — удивился Нил, приятель двух сестричек: Пэгги и Лотты. — У них, конечно, тепло, и еды вдоволь… — Представив такое великолепие, Нил мечтательно вздохнул, но тут же встряхнулся, плотнее закутался в старый шерстяной плащик и решительно добавил: — Зато никакого разнообразия в жизни. Всё рассчитано изо дня в день, согласно традициям предков. Тоска! Не то что у нас… каждый день что-нибудь новенькое — даже не знаем, где ночевать будем в следующую ночь. Это и есть настоящая независимость!
— Независимых господ полицейские из парка не прогоняют, — напомнила ему Пэгги, и Нил вынужден был согласиться, что их тройка действительно пока не достигла прочного положения, при котором их уважали бы все знакомые и совершенно незнакомые люди.
— Всё-таки, богатой быть довольно весело, — вздохнула маленькая Лотта. — Я не говорю, каждый день, но иногда…
— Особенно на праздники, — согласились все трое.
Трое бедно одетых детей с интересом рассматривали парадное крыльцо роскошного особняка с тяжёлой дубовой дверью, украшенной медными ручками в виде львиных голов и традиционным рождественским букетом из остролиста и еловых веток. Их взоры старались проникнуть сквозь толстую парадную дверь, дети обсуждали, какие подарки получают богатые дети, живущие в этом доме, и какие именно сладости поданы им сегодня по случаю праздника.
Пэгги, старшая сестра мечтала о красивом новом платье, Лотта о мягком тёплом медвежонке ростом почти с неё и непременно с огромным голубым бантом на шее. Нил старался сохранить солидность и не предаваться таким глупым детским мечтам, хотя сам бы не отказался от ружья с серебряной насечкой, которое он видел недавно сквозь витрину магазина игрушек, и которое так похоже на оружие настоящих путешественников, охотящихся на львов в жаркой Африке…
*****
По ту сторону парадной двери также шёл разговор о подарках.
Сэр Мортон-младший незадолго до этого пристально наблюдал из окна своей комнаты за тройкой детей, бродивших по зимней улице. Когда мальчишка и две девочки свернули за угол, и наследник особняка больше не мог их видеть, он спустился в холл и вскоре появился на пороге комнаты дворецкого.
Ноэль сидел в кресле и читал томик своих любимых сонетов. Рядом с ним на столике стоял стаканчик грога, и высилась гора печенья.
— Прикажете подавать ужин, сэр? — спросил он, завидев сыночка хозяев.
Мортон хмуро покачал головой.
— Мне скучно, — обиженным тоном произнёс он. — Расскажи мне что-нибудь интересное.
— Право, не знаю, что может развлечь вашу милость, — довольно равнодушно ответил дворецкий. — Сонеты вам, боюсь, не по вкусу.
— Ноэль, — чуть не захныкал обыкновенно надменный и капризный мальчик, — ну неужели ты не мог бы иногда разговаривать немного… немного почеловечнее?!
— Как? — старый дворецкий даже привстал. — Простите, сэр, боюсь, я не совсем понял вас…
Мортон тяжко вздохнул и махнул рукой, собираясь уйти.
— Совершенно не с кем поговорить, — пробормотал он.
— А о чём вы хотели побеседовать, сэр? — несколько мягче спросил у него Ноэль.
Мальчик обернулся с надеждой.
— Да вот я думаю… понимаешь, я всё время думаю, как оно было бы, если бы я мог делать всё, что хочу. Нет, я не имею в виду скорее стать взрослым и самостоятельным, это, по-моему, ещё скучнее, а просто… ну, как другие дети…
— Почти все дети подчиняются старшим и вовсе не делают только то, что им хочется, — поучительно заметил дворецкий Ноэль.
— Не знаю, мне кажется, если бы я был бедным и даже сам должен был зарабатывать себе на хлеб или помогать родителям, тогда жизнь была бы совсем другой. Гораздо веселее!
— Вы правы, сэр, жизнь была бы совершенно другой, чем у вас сейчас. Но не думаю, что это так уж весело, — с сомнением изрёк дворецкий.