*****
Когда внизу действительно стали мелькать нарядные сани с колокольчиками, прошли несколько факельных шествий, и мне на нос стал настоятельно падать мелкий снежок, я встряхнулся и огляделся по сторонам. И с удивлением увидел, что сижу на крыше!
Да-да, вокруг вместо диких скал высились трубы и блестели черепичные скаты крыш разных цветов, от ярко-оранжевых до фиолетово-чёрных. Я сидел на крыше жилого дома лицом к огромной площади. Посреди площади возвышался странный собор, похожий на чёрный замок со множеством острых башенок-сосулек самой изысканной формы. Я услышал рядом шаги: цок-цок-цок.
— Куда ты?
Ослик направлялся к маленькой пристройке с треугольным окошком, выходившим прямо на крышу.
— Я хочу есть, — отвечал ослик. — Если на окне крючок, ты поможешь его открыть.
— Там же кто-то живёт! — испугался я.
— Надеюсь, — ответил ослик, как о самой обычной вещи. — И, надеюсь, этот "кто-то" не забыл оставить для меня угощение.
Через окошко мы заглянули в комнатку. Там висели новогодние гирлянды самодельных бумажных фонариков, с потолка свисали на ниточках большие звёзды, вырезанные из золотой и серебряной бумаги. Они тихонько кружились, отбрасывая светлые блики на стены. В печке за узорчатой стеклянной дверцей горел огонь, в кроватке спала маленькая девочка с льняными волосами. Рядом на резном стульчике с высокой спинкой была аккуратно сложена ее одежда: платье, белый чепец и тёплые чулочки. А на полу возле кровати стояли деревянные башмаки и в них торчали… пучки сена!
Ослик бодро протопал к кровати и стал с аппетитом жевать сено.
— Какая хорошая девочка, — сказал он, — заботится о гостях! Наверное, и послушная.
Ослик тряхнул ушами, и на столе, где на кружевной белой скатерти стояла большая пустая тарелка, стала кружиться волшебная пыльца. Из этого облачка на тарелку посыпались конфеты. Они падали с таким громким стуком, что я испугался, как бы не проснулась хозяйка комнаты.
— Где мы? — шепотом спросил я ослика.
— В немецком городе Кёльне. Я здесь всегда останавливаюсь, чтобы перекусить. Дети под Новый год оставляют для меня сено в своих башмаках, таков обычай в Германии. Считается, что Святой Николай, приносящий подарки послушным детям, сюда приезжает на ослике. Ну, не то чтобы это не правда, но… в общем, иногда я гуляю один.
Мы снова выбрались на крышу и с высоты смотрели на город. Он был полон праздничного веселья. Несмотря на поздний час, по улицам прохаживались или проезжали в каретах нарядно одетые горожане. В соборе таинственно светились узкие стрельчатые окна.
Вдруг я заметил на одной улице нечто, похожее на большую красно-золотую тыкву, плывущую по воздуху. Вскоре я понял, что это вовсе не тыква, а шитый золотом тюрбан путешественника, сидящего на спине верблюда. Трое знакомых нам восточных мудрецов проезжали по узкой мощёной улочке старинного города, и никто не обращал на них внимания, хотя верблюды смотрелись здесь исключительно необычно. Особенно если учесть, что и путешественники и верблюды слабо светились в Новогодней ночи, а над головами трёх всадников плыли по воздуху светящиеся золотые короны.
Я помахал им рукой, будучи уверен, что меня не заметят, но три путешественника чинно склонили головы в ответ, и посмотрели прямо на нас с осликом. Ослик тоже радостно закивал, стукнул правым передним копытом и взмахнул хвостиком с кисточкой.
— Разве трое восточных королей, видевших когда-то Младенца дожили до сих пор? — удивился я.
— Разумеется, отвечал ослик. Это те самые три мудреца: Мельхиор, Бальтазар и Гаспар, которых мы встречали в пустыне. Время от времени они объезжают мир, особенно в зимнее время. И по-прежнему несут людям весть о свершившемся чуде. Они тоже всегда останавливаются здесь отдохнуть. Их мощи находятся в Кёльнском соборе, поэтому они такие желанные гости в этом городе.
Я следил, как небесный караван обогнул собор и скрылся из виду. Вслед за ними по улицам закружилась искрящаяся метель. Я смотрел, как волшебные снежинки поднимались всё выше и выше, и мне стало казаться, что шпили готического собора очень похожи на чёрные верхушки высоких елей. Потом я понял, что это и есть верхушки елей, и заметил, что копытца моего ослика ступают по снегу…
*****
На деревенской улице в два ряда светятся окошки. Никто не спит в такой вечер. В тёмном углу бревенчатой русской избы стоит старая бабка с зажжённой свечой. Рядом с ней маленькая девчушка, закутанная в шерстяной платок. Бабка шепчет что-то странное, стоя возле деревянной кадки с водой и глядя на пламя свечи.