Впрочем, Кисть была вполне довольна такой жизнью и не хотела иной. Она обожала Художника и его работу, необычайно легко ложилась к нему в ладонь и выводила каждый мазок с любовью.
Но однажды всё изменилось.
В тот день всё выглядело как обычно: Художник сидел за работой внизу, в гостиной – он рисовал эскиз карандашом, Кисть отдыхала, греясь на солнышке у окна, а старушка вязала в углу. И тут в дверь постучали. Старушка бросилась открывать.
– Здравствуйте, – любезно сказал вошедший – высокий мужчина в шляпе, скрывавшей лицо. – Я слышал, что здесь есть художник.
– Я к Вашим услугам, – отозвался Художник, кланяясь.
– Я хотел бы заказать портрет… – тут человек взглянул на набросок Художника, осёкся и подошёл ближе. – О Боже… Давно не видел такого… Какая гармония! Какая соразмерность! Друг мой, это превосходно!..
– Да что Вы… – смущённо проговорил Художник. – Это ведь только черновик…
– Тем более! Покажите мне скорее остальные работы!.. Дорогой мой, это невероятно; клянусь, я сделаю Вас знаменитостью!
…Вот с этого момента всё и стало не так, как раньше.
На Художника посыпались разнообразнейшие заказы; он теперь почти не отрывался от работы. Вместе с Кистью Художник переехал в отдельный дом, потом стал покупать дорогие костюмы, нанял слуг и экипаж… Кисть его не узнавала; хозяин почти забыл о ней - множество других кистей лежало теперь у его палитры, чужих и незнакомых. Сначала она гордилась им, а потом насторожилась. Тот странный человек в шляпе заходил почти каждый день; они с Художником стали хорошими друзьями. Вообще, у него завелось множество новых друзей – и чем больше становилось денег, тем чаще они навещали его.
А вот работы Художника перестали восхищать Кисть. Какое-то время она не хотела признаваться себе в этом, но потом пришлось: он по-прежнему рисовал умело, но только по заказам; картины и наброски стали похожими, как капли дождя; линии и лица омертвели.
«Как жаль, что он не слышит меня! – сокрушалась Кисть временами. – Всё – вина того человека в шляпе!.. Подумать только, ведь если так пойдёт дальше, хозяин вообще перестанет быть Художником… Надо что-то делать».
И в её пушистой голове созрел план.
Однажды вечером, когда Художник принимал у себя Человека-в-Шляпе и ещё нескольких приятелей, Кисть потихоньку вылезла из ящичка и перебралась на комод за спиной одного из гостей.
– Ваш последний портрет прекрасен, друг мой, – обращался к Художнику Человек-в-Шляпе.
– Вы о «Даме в лиловом»?
– Да, именно о ней… И я даже подозреваю, с кого Вы это писали…
Художник смутился, но Человек-в-Шляпе не дал ему ответить. Кисть осторожно слезла с комода на пол.
– Да-да, мой дорогой друг, – промурлыкал человек. – Я всё понимаю: Вы молоды… Но, надеюсь, Вы понимаете, сколько золота необходимо выложить, чтобы заслужить благосклонность этой особы – не надо ухмыляться, господа, вы не догадываетесь, о ком я…
Послышались смешки; Художник покраснел; негодующая Кисть бесшумно подползла к ноге Человека-в-Шляпе.
– Посему, – неспешно продолжал он, – я полагаю, что имею право дать Вам в долг некоторую сумму, – он небрежно положил на стол звякнувший кошель. – Не сомневаюсь: Вы вернёте в ближайшем будущем.
– Вы мой благодетель, – благодарно выдохнул Художник.
«Деньги, снова деньги! – с отвращением подумала Кисть. – Они и губят его!»
Она решила, что ждать больше нельзя – нужно как-то показать Художнику, что она не одобряет его жизни и не доверяет Человеку-в-Шляпе. Она приблизилась к его ботинку и стукнула как можно больнее. Человек ойкнул.