К той, которая лежала на постаменте на спине с разведёнными ногами. Встал перед нею на колени, пальцами обоих ладоней развёл и её половые губки. Тут уж я решил воспользоваться ею по полной, да и поза располагала. Осторожно приблизив лицо, я с наслаждением впился в её розовенькое лоно губами. Меня уже даже особо не смущал тот факт, что мой нос тёрся об её крашенные лобковые волосы. Старательно вылизывая её влагалище языком, теребя клитор, я так увлёкся, что совсем забыл, зачем я вообще к ней подошёл. Вспомнив, я оторвался от её завлекательной "киски", распрямился, нагнулся над "статуей", руки поставил на края постамента и резво так, но без спешки, вогнал свой член ей промеж ног.
Член шёл хорошо, не слишком туго, но и не свободно. Оторвавшись от анализа своих ощущений, я посмотрел статуе в лицо. Глаза смотрели ровно на меня, моргнули, раз, другой. Её тело заметно ходило вперёд-назад, груди колыхались, сосочки плясали в такт. Я решил сбавить темп, статуя не должна так двигаться, она же тяжёлая. Я наклонился и губами дотронулся до её губ, стараясь просунуть между ними язык. Девушка губы не разжимала, ну да, всё правильно, статуя ведь.
Решив за один заход испробовать всех, я вышел из неё и, придерживая руками штаны и член, кинулся к другой, к той, которая стояла на карачках попой к центру. Тут уж ничего не надо было изобретать. Быстренько заправив свой пенис куда надо, то есть во влагалище, я продолжил начатое. В неподготовленной девичьей писе член ходил с натяжкой, благо, хоть он был смазанный, ускоряя приближение конца. От мысли потрогать колечко ануса я отказался, рассудив, что от дополнительного возбуждения всё закончился раньше. Я даже руки с её попы убрал, избегая тактильного контакта и отвернулся. Отвернулся и увидел четвёртую, которая стояла с открытым ртом. Мне показалось, что на ней должно всё и заканчиваться, ну или начинаться, кому как интереснее. Тут я почувствовал приближение конца, поспешно выдернул "аппарат" и со всех ног кинулся к четвёртой.
Но тут произошла неприятность. Зацепившись ногой за ножку дивана, я кубарем повалился на пол, пребольно ударившись лбом. Хорошо, что ковёр был ворсистый. Поднявшись с пола и потрясая головой, я обнаружил, что конец уже наступил, следы тому имелись на моей одежде и даже немного на ковре. Подковыляв к четвёртой, я осторожно опустил свой многострадальный "конец" в открытый ротик, пытаясь понять, предусматривает ли конструкция этой "статуи" регулировку размера ротовой полости. Потрогав девушку за нижнюю челюсть, я решил, что всё же нет.
Вот за этим вот занятием и застал меня мой чудо-товарищ.
— Димон, закуска доставлена, девочки подъехали, пошли! — проговорил он, ревниво обводя взглядом комнату, задерживая взгляд на каждой "игрушке".
— Ты иди, а я ещё немного... поиграю, — ответил я, решив повторить всё сначала, но в обратной последовательности...
* * *
Вечером я попрощался с товарищем, помахал рукой приглашённым девицам, девицы почему-то весело смеялись, смотря на меня и махая руками в ответ. Сел в машину и уехал.
Дома, стоя в ванной перед зеркалом, я отмыл серебристый кончик носа и подумал о том, что я себе тоже установлю одну такую статую, только не из металла, а... просто манекен.
Чёрное и Белое (Фэнтезийная сказка)
Эльфы... Как-же я не люблю этот мелкий, лесной народец. Никакого понятия о чести, только и ждёшь, что стрелу в спину выпустят. Моя Империя Драенория расширяется на запад, в сторону Эливийского леса, прямо в обитель этих гадов... А ещё я не люблю Эльфов потому что я — Орк... !
Я отбросил в сторону писчее перо и взглянул на свои руки. Огромные зелёные ладони, толстые пальцы, оканчивающиеся твёрдыми ногтями, в таких руках нужно держать рукоятку боевого топора, а не гусиное перо. Но раз уж я вождь самого могущественного клана Орков, я должен вести летопись наших боевых подвигов, писать указы и распоряжения. Я уже отдал одно такое распоряжение своим бойцам, устное...
Отложив в сторону пергамент с кривыми каракулями, я оглядел свой тронный зал. На всех стенах у меня висят мои боевые трофеи — головы кабанов, вепрей, медведей... А над массивной дубовой входной дверью разместился особый экспонат — голова Дракона! Вспоминая тот бой, я потрогал левую ладонь, лишённую трёх пальцев... Лишился я и ещё кое-чего, но это уже совсем грустная история...
Громкий стук в дверь вывел меня из воспоминаний. Пламя светильников дёрнулось и задрожало. В открытой двери показался Лок-Тар Нарош, мой капитан и правая рука, могучий, свирепый орк с копной длинных рыжих волос.
— Вождь! Наши отряды продвинулись в Эливийский лес на пять Колёс, разорили две деревни Эльфов и, как вы и просили, захватили двух пленниц! — прорычал орк, блестя стальными доспехами.
Капитан мотнул зелёной головой в рогатом шлеме, и тотчас-же в дверях появились две худенькие эльфийки со скованными за спиной руками.
Лок-Тар Нарош вытолкнул их на середину моего тронного зала. Эльфийки покачнулись, уцепившись друг за дружку плечами. Их кожаные доспехи изрядно поистрепались в бою, оголённые части тел кровоточили. Одна из них была беленькая, другая тёмненькая. Эльфийки смотрели на меня своими голубыми глазами, испепеляя искрами ненависти.
Довольно хрюкнув, я встал из-за своего массивного стола и вышел на середину зала.
— Командир! Вот эта вот срань — капитан указал рукой на светленькую, — пробила мою ладонь копьём! — он потряс ладонью, обмотанную грязной тряпкой, — Отдай мне её, а?
— Можешь забирать... — великодушно разрешил я, кивнув головой.
В тот же миг воин сгрёб в охапку светленькую эльфийку и на руках вынес за дверь отчаянно вырывающуюся и визжащую пленницу.
— Спасибо, вождь! — благодарно произнёс вояка, обернувшись в дверях, беловолосая эльфийка бросила на меня яростный взгляд, вися на стальном наплечнике воина.
Дверь с грохотом закрылась, пламя светильников вновь дёрнулось, разбрасывая по полутёмному залу причудливые тени. Когда в коридоре стихли глухие шаги капитана и крики эльфийки, я обратил своё внимание на свою чёрненькую.
Эльфийская девка что-то чуть слышно шептала, двигая пальцами скованных за спиной рук.
— Мы, Орки, не способны пользоваться магией и она не действует на нас, применяй её на своих дружков Людей! — рассмеялся я, беря из глиняного горшка, стоящего на столе, жареный бараний окорок.