— Вот так… — тихо проговорила она и смолкла.
Стрибог обнял Майю и крепко прижал к себе:
— Я знаю, — проговорил он, — я знаю, что загадать…
С неба, будто только и ждав этих слов, сорвался мерцающий огонек.
— Ты будешь свободна! И я возьму тебя с собой! — прошептал Стрибог Майе.
Прошептал негромко, но все услышали. И звезда услыхала тоже…
… Когда все забрались в «хибарку», Леший поставил «кувшинку» на якорь и, шустро задувая свечки на палубе, незаметно посыпал за собой мукою пол. Наконец последняя свечка была задута, дверца «хибарки» хлопнула и воцарилась тишина. Но недолго ей было длиться… Вскоре раздался скрип и на палубе, крадучись, появилась серая тень…
Глава 19. Летучий змей
— А я предупреждал, что так и будет! — веско заметил Водяной.
Они с Лешим разглядывали на палубе путаницу следов, которая вела к правому борту и там обрывалась.
— Ну убёг и убёг! — проворчал Леший, — значит, он за нами следом плывет! И не отстает… Интересно, кому ж это понадобилось?
— Интересно, что он натворил! — поправил Водяной и обеспокоено огляделся, — нет, чтоб поставить дозорного и дело с концом… Так ведь тебе же понадобилось в охотника поиграть!
— Ага! — вскинулся Леший, — значит, теперь я еще и виноват во всем! Да я…
— Ну все, хватит спорить! — к ним тихонько подошла Майя, — гость наш ночной не бедокурил — утащил только немного хлеба и яблоко…
— Яблоко!? — воскликнул Леший, — целое?!
— Не жадничай! — рассмеялась Майя, и обратилась к Водяному, — а что, дяденька, долго ли нам еще до Сонного озера?
— Дней десять пути, — отвечал Водяной, — как раз к Купале поспеть должны! Пока путь наш был легким, но завтра, по моему разумению, дойдем мы до Рогатины…
— Что за Рогатина? — спросила Майя.
— Бр-р! Редкое по подлости местечко, — поежился Водяной, — там Ведьмовка встречается со своей ненаглядной сестрицей — Черноречкой… Стекаются они, словно в древко рогатины, в широкий полноводный поток…
— Так это ж хорошо — быстрее поплывем! — проговорил Леший, — значит, и быстрее приплывем!
— Э, нет, борода, — покачал головою Водяной, — Ведьмовка после Рогатины свернет резко влево и побежит по Затопленному лесу…
— Как это? — спросил Леший.
— Увидишь, братец! — ответил водяной, — только я то гиблое место и поминать не хочу. А уж обитателей его — тем паче!..
— Что-то ты темнишь, Мокрейшество! — проворчал Леший, — ты не мудри, говори как есть! А то — «поминать не хочу»… Я — воробей стреляный, авось не струхну!
— Как знаешь, борода, — проговорил Водяной, — а меня это местечко пугает! Хоть там и лес, и вода те же, что и везде… А все же не мы им хозяева! В лесу том властвуют духи, дивы им имя. Зол див на весь мир, на живой и неживой. Нет у него ни образа, ни подобия — не видим он ни человеку, ни небожителю, ни существу… И от того, что не может див видом своим пугать, он страшит делами… Носятся эти комья злости по Затопленному лесу, поджидают гостей…
Леший поежился, а Майя огляделась по сторонам. Вокруг простирались луга, залитые ярким солнечным светом, в вышине пел жаворонок. И все же им стало как-то не по себе…
— Кто его знает, — проговорил Водяной, — сам-то я не видел, а россказням, может, и верить не стоит. Мало ли, чего не расскажут! У страха глаза велики!
— И то верно! — согласился Леший, успокоившись, — поплывем — увидим!..
… После обеда решили причаличь к берегу — пополнить запасы воды. После Рогатины, по словам Водяного, источников не было — одна топь да трясина. А лес — длинный, и плыть по нему долго…
На берегу все разбрелись кто куда. Демка с Лютиком пошли дальше вдоль реки. Берег все выше поднимался над водой и, идя вдоль него, они, наконец, добрели до вершины приземистого холма. Пред ними на много верст окрест простирались поля и луга, только на северо-западе чернела тонкая кромка — там начинался лес…