Но наполнены фантазией и авторскими вымыслами различные зачитавшиеся любители книг. Их фантазерами считают люди обычные, книгой в собственной жизни не увлеченные.
От этого люди, посторонние к книгам, так основательно живут и прочно стоят на земле. Всепроникающим является наслаждение отравленного книжного знания. Привыкают прочитывать одну историю за другой читатели и всю свою жизнь не могут больше обойтись без чтения книг.
Бывают, со временем уже не похожими на обыкновенных любителей книги. И много времени проводят в библиотеках в поисках новинок, интересностей и других книжных открытий, которые могут быть ценными только лишь им одним.
Но увлеченного читателя внутри библиотеки, Духи Библиотек или другой Библиотечный Фольклор, обычно, не трогает. Наибольшее воздействие оказывают Духи внутри библиотечных стен - Исследователей с экстремальными и экстравагантными, методическими поступками и непонятными для Духов и библиотекарей действиями.
Такие читатели не только читают. Они даже внутри книг не живут, но события реальности по книгам изучают. Они книжным вымыслом не впечатляются, но его регистрируют.
Ловушкой для знаний становится у них Поисковой Информационный Рефлекс, воспитанный с детства у каждого читающего человека, любящего книгу с детства. Недолгой бывает судьба исследователя. Приходит он в руки Хромого Библиотекаря, Последнего Ужаса нерадивых посетителей и исследователей, общественных и частных библиотек.
Воплощением судьбы становится Явление Хромого Библиотекаря. Автор может рассказать одно Появление которое коснулось лично его, среди других случайных встреч или рассказов только лишь запомнившихся ему:
Рассказывала и боялась, страшилась каждого шороха, рассказывала при случайной встрече женщина невзрачной наружности и неопределенных лет:
- Я знала ее вначале, как обычную женщину. И приходила в библиотеку, скучая. Библиотека располалась в старом здании, была сырой, полуподвальной, детской. По стенам ползли разводы, влажная сырость подбиралась к потолку. А книги, что приносила я из библиотеки домой, пахли влажной плесневелой пылью. Бегали по страницам книг красноглазые мелкие таракашки, на развороте, внутри страниц, встречались небольшие паучки.
Библиотека находилась близко от школы и нашего дома. Я приходила взять книгу для дочери и наблюдала за стайкой детишек, которых приводили строгие учительницы из начальных классов школы.
Видела черную собаку, которая днем лежала под столом вместе с маленькими щенятами и негромко рычала из - под стола на неприятных ей посетителей. А вечером, часам к пяти, перед самым закрытием библиотеки, бездомная собака отправлялась ночевать на улицу, вселялась и лежала всеми ночами на крышке канализационного люка, чуть более теплой, чем остальные холодные зимние места: Заледеневшая мостовая, тротуары, снег и лед. И не рычала уже тогда собака, только дружелюбно постукивала по крышке люка хвостом. Быть может, ещё надеялась, что кто - нибудь ей поможет или в тепло заберёт...
Так продолжалась библиотечная жизнь и ежедневная благотворительсть для избранных, бродячих собак.
Впрочем, упрекать библиотекарей я тоже не могла. Незаметные и скромные герои, они отважно работали среди холодного климата, сырости
Проводили книговыдачу посреди ледяных батарей. Ведь в середине ноября каждого года к общему теплу библиотеки оказывались не подключены.
Тепло библиотекам подавали в последнюю очередь. Или не подавали совсем.
Библиотекарши не жаловались, с небольшой своей зарплатой тоже смирились. И были благодарны Судьбе за постоянное место работы.
Неторопливые их разговоры были наполнены светом и теплом.
Они старались благотворить окружающих, зачем - то выбирая для этого сложного акта меня, как ту же самую голодную и беспомощную собаку.
Постукивая палочкой и прихрамывая, Библиотекарь появлялась перед дверью квартиры, стучалась негромко, оказывалась у меня в холодной квартире с проверкой жилищных условий. И проверяла факт наличия книг, взятых ребенком в Библиотечном Книжном Фонде. Библиотекарша проходила по комнатам, опираясь на палку, немного изогнутая и сильно перекрученная. Хромала, смотрела строго. Ребенок ее боялся. Я, кажется, тоже.
Потом Хромая Библиотекарь уходила, небрежно заявляя на выходе:
- Я посмотрела и увидела, как тяжело вы живете. Я вам подарок принесла. - И оставляла сверток с поношенными вещами, которые принимались с благодарностью, но были совсем не нужны. Я молода была тогда, пока еще не знала: есть виды помощи намного более унизитильные для получающего эту помощь или такую помощь человека, потому что старые вещи запоминают многое о своих старых владельцах. А новому хозяину начинают безбожно мстить!