Образ героя
Он стоял перед маленьким мальчиком во всем своем великолепии. Громадный, в блестящих доспехах, герой внушал ужас и трепет. Вместе с тем у мальца создавалось впечатление надежности и защищенности.
Стальные доспехи воина, прикрывающие его торс, руки и ноги до бедер, были начищены до блеска, но вовсе не были парадной мишурой. Кое-где еще виднелись царапины и вмятины от ударов вражеских мечей и палиц, которые не смогли заделать даже искусные руки дворцовых оружейников и бронников. Громадный шлем благородной овальной формы также был выкован из стали. Два рога, которые, казалось, сами росли из налобной пластины, были заострены на концах и украшены золотыми насечками. Рога являли собой предмет доблести и боевого мастерства, - ни один из них не был срублен за долгие годы сражений и битв со шлема воителя. Маска, прикрывающая лицо воина, изображала гневное выражение лица ракшаса-людоеда и была так страшна, что враги должны были разбегаться при виде только ее одной.
Правая рука, облаченная в латную перчатку, сжимала рукоять меча столь огромного, что он, с точки зрения мальчугана, мог бы перерубить всадника вместе с конем одним ударом. Левой рукой воин держал щит, сидя в котором могли бы съехать с горки сам мальчонка и все его пять младших братьев.
От всей фигуры воина веяло палящим зноем битв и огня, пожирающего гибнущие города. Перед внутренним взором мальчишки проплывали поля сражений, где сходились на смерть тысячи пехотинцев, колесниц и боевых слонов. Он слышал крики воинов, свист тысяч стрел и камней, лязг металла и яростный рев громадных животных.
- Принц Дьятха, где вы! - послышалось в соседнем коридоре, и мальчик оторвался от созерцания. Он повертел головой, прислушиваясь к голосам, звавшим его. Потом бросил прощальный взгляд на манекен с доспехами и выбежал вон из оружейного зала.
«Вот вырасту, стану могучим раджпутом-воином, и тогда смогу надеть эти доспехи» - думал он, заворачивая в коридор навстречу толпе нянек, потерявших малолетнего наследника в лабиринте дворцовых коридоров и галерей. В свои недолгие шесть лет жизни мальчик знал, что третий сын раджи никогда не станет раджой. Но не знал мальчик и того, что судьба уготовила ему иной путь - сыну раджи-брахмана не стать кшатрием-раджпутом, а суждено ему вступить на путь принца Сиддхартхи Гаутамы, которого люди вскоре назовут Будда.
A.S. 20-21.10.2003 г
Образ мудреца
В круглой комнате на первом этаже громадной башни сидел взаперти человек. Он сидел, склонившись над свитками и фолиантами в тесной комнатке, уставленной стеллажами. Стеллажи были забиты книгами, кипами каких-то бумаг, банками, колбами, ретортами и прочими предметами неясного назначения. Под потолком висело чучело громадного ящера - подарок купца с далекого юга, которому хозяин комнаты помог решить почти невыполнимую задачу. Стены комнаты были сложены из грубого камня. Под потолок почти от самой двери уходила крутая витая лестница, ведущая на второй этаж. Чуть левее от входа на вколоченном в стену рожке висел факел, освещавший все свободное пространство, которое занимал круглый, такой же, как и башня, стол, вся поверхность которого была завалена картами, свитками, какими-то совершенно непонятными для непосвященного инструментами.
Человек, сидевший за столом, был худ и бледен, но высок ростом и широк в плечах. Глаза его горели жадным огнем познания. Нос с горбинкой и продолговатое лицо придавали его облику черты аристократичности. Плотно сжатые тонкие губы и жесткая линия подбородка говорили о силе характера, а аскетично впалые щеки и слезящиеся, покрасневшие от недосыпа глаза свидетельствовали об упорстве этого человека и его готовности идти до конца в начатом деле.
Человек, которого звали Коул был придворным хронистом, историком, астрологом и математиком правителя местных земель. Он быстро чиркал писалом по пергаменту, периодически заглядывая то в один из фолиантов, лежащих на столе, то в очередной свиток, который мудрец, почти не глядя, доставал с очередной полки. Писало уверенно лежало в худой руке с длинными пальцами, привыкшими более держать кисть и горлышко реторты, нежели сжимать черенок молота или рукоять меча.
Коул оторвался от свитка, на секунду задумался, подняв глаза к потолку, и снова уткнулся в свиток.