У сестёр Лорэй было много поводов ненавидеть людей. И пусть благостные умники укоризненно качают головами и говорят, что ненавидеть всегда легче, чем понять и простить, менять свои взгляды на мир близнецы не собирались. Зачем? Большинство разумных существ не заслуживали ничего, кроме ненависти и презрения, и уж точно не заслуживали доверия. Ярким примером тому были клоны, предавшие Лорэй, как только те доверились им. А чего ещё, собственно, можно было ожидать? Что они так и будут смотреть на них своими чистыми глазами, полными детского восторга и восхищения? Будут заботиться, не требуя взамен платы, отпустят на свободу и сами пошлют к ситхам Республику и Орден вместе с их криффовыми приказами? Что и впредь не позволят никому угрожать им с сестрой или обзывать их «шлюхами»?
«Ага», — тут же добавил циничный внутренний голос в голове Свитари, — «а ещё они сделают тебя королевой Набу, а Эйнджи — верховным канцлером республиканского сената. И гадить вы будете разноцветными бабочками».
Нет, каждый всегда думает о себе, таков закон этого мира. Просто не нужно забывать о нём ни на мгновение.
Скорбная процессия новоиспечённых рабов наконец-то остановилась у одного из помостов, на каких тут происходили торги. В отличие от столицы с её огромными невольничьими рынками и ареной для рабских аукционов, напоминавших скорее место увеселения, талосский рынок был местом скромным. Здесь продавали преимущественно необученных, неквалифицированных рабов низкой стоимости оптовыми партиями. Дальнейшую их судьбу определяли зайгеррианцы, оценивая потенциал каждого экземпляра и подбирая подходящую для него «программу воспитания». Цена каждого обученного ушастыми работорговцами невольника, как правило, возрастала, и в дальнейшем их с большой выгодой перепродавали на другие планеты.
Вопреки тайным страхам сестёр, на этот раз обошлось без унизительного аукциона: у жирдяя уже был покупатель на эту партию рабов. Средних лет зайгеррианец, одетый с неброской роскошью, как раз закончил осматривать свежеприобретённую панторанку (судя по тому, как она глотала слёзы, ещё совсем недавно девушка была свободной) и перевёл взгляд на подошедшую партию товара. Лорэй с детства ненавидели этот взгляд. С равным интересом остроухие работорговцы смотрели и на разумных существ, и на экзотических зверей, продажей которых промышляли с неменьшим энтузиазмом. Оценивали стать, экстерьер, породу, потенциал, прикидывали затраты на содержание и возможную прибыль от перепродажи. Впрочем, на животных многие из них смотрели с большей теплотой и симпатией.
— Найл, — без особого энтузиазма приветствовал тви'лекка зайгеррианец.
С бессильным злорадством Лорэй отметили, что на тучного Бората зайгер смотрел так же, как и на них. Как на потенциальный товар. К счастью для Найла, ценность он представлял разве что в роли питательного корма для какой-нибудь хищной твари из зверинца остроухого.
— Синдж, дружище! — широкая улыбка тви'лекка погасла, не встретив ответной радости делового партнёра. — Я привёз отличный товар, даже с бонусом!
Зайгеррианец ещё раз окинул взглядом притихших тви'лекков, на пару секунд задержался на Лорэй, а потом всё также равнодушно отвернулся к панторанке.
— Твои сородичи и раньше не были редкостью, а после оккупации Рилота и вовсе превратились в бросовый товар.
Эмпатка чувствовала, что ушастый работорговец лукавит, разыгрывая отсутствие интереса, сбивает цену. И, насколько она могла судить, тактика работала — толстый синий упырь заметно занервничал и начал тараторить, нахваливая товар.
— Бросовый? Да ты только посмотри на них! Крепкие, здоровые — прекрасные работники.
— Они выросли свободными, нужно тратиться на перевоспитание, охрану, пищу. Дроиды дешевле.