— Я хочу это увидеть, — откликнулась Таки. — Хочу посмотреть, как горят дома этих мразей…
— Так, вы, освободители, — одёрнул их Чимбик. — А ну, давайте потом все разговоры. О деле думаем.
— Да пошёл ты… — сказал, словно сплюнул, Блайз, но всё же вернулся на место.
Таки промолчала, но её взгляд сообщил сержанту о полной солидарности юной тви'лекки со словами его брата. Брата… А брата ли уже? Куда подевались доверие и уверенность друг в друге, которые были между ними? Блайз после побега сестёр превратился в замкнутого, озлобленного циника, винящего во всех своих бедах и неудачах его, Чимбика. И, что самое неприятное, он словно забыл, что помимо сержанта у него есть ещё братья, которые, может быть, именно в этот момент гибнут в очередном сражении этой войны. Войны, которую начинали не они, но за которую расплачиваются своими жизнями. Блайз же думал только о своей Ри и о том, как найти её и сказать «прощай» своей прежней жизни, совершенно не задумываясь о том, что информация, которую передал сёстрам умирающий джедай, может спасти множество жизней клонов.
А вот сам сержант с каждой минутой всё больше и больше сомневался в том, что эта информация существует. Если вообще существовала когда-то. Ну не стал бы мудрый, опытный мастер-джедай передавать что-то действительно важное таким, как Лорэй, неважно, кто они на самом деле — агенты сепаратистов или действительно безобидные куртизанки, против своей воли втянутые в водоворот войны. Нет, рыцарь Ордена просто не стал бы делиться с ними ничем действительно важным, так как джедаи чувствуют живых существ, ощущая их истинные намерения и чувства.
В этот момент сержант увидел нужную ему вывеску и нажал на тормоз.
— Ты чего? — воскликнул Блайз, едва не уткнувшись носом в приборную панель.
Раздавшийся сзади грохот и приглушённое шипение подсказали, что Таки тоже не удержалась на месте, кубарем скатившись на пол.
— Снаряжение, — лаконично пояснил сержант, выпрыгивая из машины и направляясь в магазин.
— Ди'кут! — кинул ему вслед подхваченное у Лорэй ругательство Блайз.
— А что такое «ди'кут»? — тут же заинтересовалась потиравшая ушибленный локоть тви'лекка.
— Плохое слово, тебе такие знать не надо, — смущённо объяснил клон.
Таки показала ему язык и, поймав заинтересованный взгляд зайгеррианца, стоявшего под вывеской «Для тела и души. Девочки на любой вкус», торопливо натянула капюшон своей накидки.
Чимбик вернулся минут через двадцать, облачённый в красновато-коричневую легкую броню фирмы «Крешалдайн индастриз». В руке он нёс глухой шлем под цвет брони и пакет с логотипом магазина.
— Э, а где моё шмотье? — вскинулся Блайз. — Мне, между прочим, рубашку Ри выбирала!
Сержант молча кинул ему пакет и уселся на своё место.
— А тебе идёт этот костюм, — убедившись, что его вещи целы, фыркнул Блайз. — Цвет отлично показывает, какое ты на самом деле поодо.
— Зато я не предатель, — спокойно ответил сержант и тронул спидер с места.
Не ожидавший такого наката Блайз поражённо замолчал, хлопая глазами на своего брата с таким видом, словно тот превратился в крайт-дракона. Дар речи вернулся к нему минуты через две.
— Это почему я предатель? — уперев руки в бока, напыжился Блайз.
— Не знаю, — индифферентно пожал плечами Чимбик. — Может, дефект при рождении, а может — последствие ранения. В общем, я не знаю причину, но вижу лишь факт: ты — предатель. И стал ты им в тот момент, когда поставил себя над всеми нами, понял?
— Чего? — повысил голос Блайз, но сержант жестко оборвал его, словно мокрым полотенцем по лицу хлестнул:
— Того! Ты поставил себя, любимого, со своей любовью неземной, над всем. Над теми, кто погиб, и над теми, кто погибнет потому, что ты, безумно влюблённый, даже не соизволил вспомнить о том, почему заварилась вся эта каша. А заварилась она потому, что твоя драгоценная, единственная и уникальная Ри, о брат мой… Хотя какой ты мне брат теперь… В общем, на досуге подумай о том, сколько ребят останутся в живых, когда та информация, что в головах у Лорэй, попадёт к нашим. Ах, да, забыл — тебе же это пофиг, ты ж влюблён…
Чимбик сплюнул через борт, нахлобучил шлем и уставился на дорогу.
Побледневший Блайз молча опустил глаза и отвернулся, буквально сгорая от стыда и злости на себя самого. Слова сержанта били его в самое сердце, и теперь перед его внутренним взором стояли все их погибшие братья. Стояли и смотрели с немым укором в глазах. И это было очень больно…
17