Их экзаменатор-зайгеррианец явился где-то через полтора часа и первым делом бросил близнецам два нейроошейника. В отличие от стандартных, ошейники для наложниц были стилизованы под массивные ожерелья, но суть этих устройств оставалась прежней. И хоть от одной мысли о том, что эта мерзость снова окажется на их шеях, Лорэй буквально выворачивало, они изобразили благоговейный восторг и со счастливыми улыбками одели ненавистные украшения.
Следующие несколько часов зайгер молчаливой тенью следовал за ними, придирчиво оценивая каждое действие — от гигиенических процедур до выбора нарядов. Знающие покупатели интересовались всем: физическим состоянием, привлекательностью, звучанием голоса, грациозностью движений, чувством вкуса, умением разжечь страсть, послушанием и другими дополнительными навыками, целью которых было развлечь и усладить господина. Всем этим Лорэй владели в полной мере, а феромоны значительно упрощали задачу, позволяя буквально околдовывать мужчин и женщин самых разных видов. Очарование было единственным и самым действенным защитным механизмом полукровок, так что чем серьёзней была угроза, тем безупречней и тоньше было их воздействие.
Клоны даже не подозревали, насколько ласковыми и услужливыми стали бы их спутницы, прояви они действительную жестокость. Ни одна из сестёр не рискнула бы открыть рот для неуважительного слова в их адрес, не говоря уже о намёке на неповиновение. С другой стороны, клоны оказались первыми, с кем близнецы были настолько искренними за последние годы, что позволяли себе язвительность, сарказм и откровенную грубость. Как не парадоксально, полукровки тосковали по утерянной возможности быть собой и по двум наивным болванам, относившимся к ним иначе, чем другие. Но непрошеные чувства моментально гасились напоминанием трезвого рассудка о том нехитром выборе, что республиканские солдаты сделали на Фелуции.
Свитари рассеянно подумала о том, что в сказках героиня обычно целует какую-нибудь отвратительную тварь, и та превращается в прекрасного принца, а у них с сестрой почему-то наоборот — после поцелуя неплохие с виду люди быстро превращаются в мерзких хаттов. Как Блайз.
Но, несмотря на обиду и разочарование, именно его она представляла на месте подсунутого сёстрам виквая, когда дело дошло до постели. Применяя весь свой ассортимент ласк под равнодушным изучающим взглядом зайгеррианца, Ри вызывала перед внутренним взором образ клона, глядящего на неё с обезоруживающим обожанием и восхищением. Память воскрешала неловкие прикосновения, каждым из которых Блайз будто спрашивал разрешение на подобную дерзость, неуклюжие комплименты, вычитанные им в книгах, и Свитари охотно жила в этом несуществующем мирке, пока тело заученно выполняло цепочку действий, конечной целью которых был путь к свободе. Вспоминала ли что-то подобное Эйнджела или просто позволила себе поддаться одурманивающему действию феромонов, Ри не знала и пообещала себе обязательно спросить об этом, когда они уберутся с Зайгеррии.
Когда уже поздним вечером их наконец-то оставили в покое, Лорэй чувствовали себя совершенно измотанными. Весь день сёстры отвечали на нескончаемое количество вопросов, пели, танцевали, демонстрировали умение правильно вести себя за столом, поддерживали светскую беседу, делали эротические и расслабляющие массажи, рассказывали о тех или иных пристрастиях и табу самых распространённых рас и народов галактики и проделали множество других разнообразных демонстраций в подтверждение уровня своего обучения. Зайгеррианец — помощник Синджа — довольно кивал, делал пометки в деке и снова находил какую-нибудь деталь, требующую уточнения.
Старания близнецов окупились — прочитав доклад своего помощника, Синдж растянул тонкие губы в довольной улыбке. Он определённо заключил сделку года, за гроши купив воспитанниц самого Лиреса Тормуса. Своему коллеге он позвонил, едва вернувшись в поместье, и получил подтверждение, что когда-то Тормус действительно обучил и продал малолетних двойняшек по фамилии Лорэй. Лирес был одним из самых именитых заводчиков Зайгеррии, и, будь у него страсть к торговле, прибыли Варвина упали бы в несколько раз — тягаться с таким конкурентом, как Тормус, под силу очень немногим. Но, к счастью многих своих коллег, Тормуса больше интересовали селекция и дрессура, нежели собственно сбыт получившегося товара, так что своих рабов он продавал через посредников вроде Синджа.
Варвин ещё раз перечитал отчёт, довольно потёр ладони в предвкушении хорошего барыша и приказал преданно замершему рядом с креслом помощнику: